Конечно, следует признать, что человек многолюбив, или, научно выражаясь, либидо требует диверсификации. Это противоречит религии, морали, семейным устоям, воспитанию, наследованию, производительности, развитию цивилизации… Однако ничто не мешает соединить физическую моногамию с психической полиаморией через свободу любовных фантазий. Театр желаний! У входа надпись:
Во всём этом была ещё сторона: кража образа. Допустим, некая Н., верная супруга и добродетельная мать. Редкие случайные встречи в гостях, никакого флирта, но в её присутствии он чувствует прилив жизненной энергии и заимствует её образ для игры со своим желанием. Может быть, она возится с детьми или готовит обед мужу, – а он в это время прелюбодействует с ней в своём уме. И ведь она не единственная его заочная подруга. Там, в его сознании, целая камера-обскура таких обворожительных образов, мельком подхваченных, а иногда тщательно высмотренных. Это не только измена, но и воровство. Хищное воображение всюду рыщет в поиске невинных жертв.
Таким чисто ментальным усладам пророчат рай в виртуальном будущем, а между тем оно может обернуться адом. Мозг станет прозрачен, как аквариум, и за каждый использованный образ придётся не только платить, но и спрашивать на него разрешения. «Можно мне с вами побыть наедине в своих вольных фантазиях?» – «Я не против, – отвечает она. – Вот прейскурант моих нейрокопий. Не забудьте попросить разрешения у моего мужа. Он страшно ревнив, и у него свой прейскурант». За образы, обнаруженные в чьём-то мозгу без разрешения правообладателя, ментальные полицейские будут взимать штраф. Представьте себе этот кошмар: чем виртуальнее будет становиться эрос, тем реальнее сама виртуальность…
Он думал об этом, читая технические новости вперемежку с художественной классикой. Впервые о сладкой муке ментального сожительства поведал любвеобильный Гёте в романе «Избирательное сродство». Призрак одного влечения является в гости к другому. Любящие супруги Эдуард и Шарлотта вдруг оказываются перекрёстно влюблёнными: он – в Оттилию, воспитанницу Шарлотты; она – в капитана, друга Эдуарда. Бурная супружеская ночь проходит под знаком сквозного движения через привычную плоть одного – к соблазнительному образу другого. «Теперь, когда мерцал лишь свет ночника, внутреннее влечение, сила фантазии одержали верх над действительностью. Эдуард держал в своих объятиях Оттилию; перед душой Шарлотты, то приближаясь, то удаляясь, носился образ капитана, и отсутствующее причудливо и очаровательно переплеталось с настоящим». От этой близости рождается ребёнок, в лице которого отпечата-лись черты тех, кого супруги любили в своём воображении, мысленно соединяясь друг с другом. Разве это не прекрасный урок грядущим поколениям?
Но… Во время крещения ребёнка неожиданно умирает старый пастор, а вскоре от несчастного случая погибает и сам ребёнок, что свидетельствует о хрупкости таких союзов, где призрак одной возлюбленной вселяется в плоть другой и гипнотически её преображает. Мужчина в обволакивающей его ауре одной женщины физически сочетается с другой – что это? Операция по пересадке органов: кожи, глаз, груди, сердца, с риском мучительной смерти многотелого организма в результате несовместимости тканей? Да, воображение смело летит вперёд, чтобы соединить то, чего тело не вмещает. Но, быть может, для плоти следовать расходящимися путями воображения столь же разрушительно, как и для воображения следовать тесным путем плоти?..
Однажды он опять почувствовал кого-то другого на своём месте. Её глаза были закрыты, но ресницы вздрагивали, и казалось, она спала, пока её рука металась по его груди, спускалась ниже… Он больше не хотел перевоплощаться. Он наклонился над ней, тронул за плечо. И сказал:
– Проснись! Это я!
Она вздрогнула и открыла глаза. Но вместо ожидаемого смущения он увидел в них тепло узнавания и начало новой игры.
– Вот и ты! – сказала она. – Как чудесно! Я тебя люблю!