– Лев Иванович, здравствуйте! – заговорил Банин. – Выхожу из архива.
– Давай к делу!
– Я понял. В общем, в подвале, где нашли Лизу, когда-то зависала группа скинхедов, деятели которой давно ушли в места не столь отдаленные или на тот свет.
– Как старые банды бритоголовых связаны с расследованием убийства, за которое взялись твои сокурсники, или делами, которые были в разработке у Колтовой?
– С ее текущей работой – никак. А со смертью преподавателя из картотеки Штолина – очень. Доктор наук, профессор, преподаватель факультета психологии СГУ Алексей Анатольевич Соляйников знаменит прежде всего публикациями по большому американскому гранту, который в конце девяностых взяли регионы, в том числе саратовская группа. Еще участвовали Волгоград и Воронеж.
– Города, гремевшие на всю страну из-за преступлений на основе межрасовой и межэтнической ненависти, – вспомнил полковник.
– Все так. Соляйников составлял групповой психологический портрет членов областного движения крайних расистов.
– Есть какая-то связь с известным психологом Юлией Юнг? То есть Чешевой, – спросил Гуров, понимая, что фамилия Соляйникова ему знакома, Юля о его смерти не забыла за все эти годы и даже пыталась что-то там выяснять. Данные, сброшенные Симаковой на его почту, полковник посмотреть не успел.
– Да вроде никакой, – озадаченно ответил Банин.
– Тогда она была еще Новиной. – Гуров представил сделанную синими чернилами подпись на обложках спасенных с дачи Анны Федоровны студенческих тетрадей.
– Юлия Новина есть в перечне авторов главных грантовских публикаций. Значит, входила в состав исследовательской группы, которой руководил Соляйников.
– Сколько в ней еще человек?
– По разделу «Об авторах» я нашел шестерых. Дина Яковлевна Соколова, Радомир Ярополкович Грецев…
– Скрепно.
– Да уж. Лидия Кирилловна Полетучая, Егор Иннокентьевич Слепокуров, Иван Константинович Рюмин и Максим Борисович Тевс.
– Юлия Чешева была похищена и убита около двух недель назад. Близкие утверждают, что она готовилась начать крупный проект о моральном разложении какой-то известной личности. И опасалась человека, который жил, не скрывая своей юнгианской тени.
Банин с его психологическим образованием был заинтригован.
– Отследи, как сложилась карьера этих шестерых, – предложил Гуров молодому коллеге. – Может быть, кто-то стал светилом науки, начав с убийства руководителя из альма-матер и Юлия хотела его разоблачить?
– Как скажете.
– Что с Глебом?
– Плохо. Но держится. Боюсь, как бы не потерял контроль на допросе у Брадвина.
– Это мы еще посмотрим, кто кого.
– Я бы поставил на Глеба, если бы не видел, в каком он состоянии. И не знал Брадвина.
– Я бы поставил на Брадвина в любом случае. Передай: пусть держится Глеб.
– Так точно!
Гуров повесил трубку и спустился в метро, предвкушая предстоящую дружескую беседу. На работе его ждал проведший день с обладателями эдипова комплекса Станислав Крячко. Минуту назад он прислал сообщение: «Спасибо Орлову. Таких впечатлений не получал давно».
В кабинете пахло пять минут назад доставленным борщом.
– На пустой желудок я такого не выдержу, извини, – открывая контейнер со ржаным хлебом, натертым чесноком и пахнущим тмином, взмолился Крячко. – Доконали эти страдальцы, вожделеющие мать.
– Не брезгливый ты человек, Стас, – хмыкнул Гуров. – Я вот не представляю, как можно есть под такой рассказ.
– Еще как можно! – Крячко добавил в борщ сметану и посыпал ее белый остров зеленью. – Иначе – вот те крест! – я после этого дня умру.
– Ну, смотри. Не переусердствуй с подробностями, пожалуйста. – Гуров взял тарелку борща и на секунду забыл обо всем, кроме смерти Лизы. «Вот найдем убийцу – тогда и выдохнем. Может, Глеба в свой отдел перевезем. Москва притупит горе».
– Нет, ну ты слушаешь? – пробился сквозь оцепенение Льва возмущенный голос Крячко. – В общем, эти фрукты с комплексом Эдипа – дизайнер интерьеров Насир Алиев и трейдер альтернативных валют Ефрем Кунявский…
– А по-русски?
– Тебе слово «дизайнер» непонятно?
– Я не так стар, как ты.
– Туше, коллега! – Крячко поднял вверх стакан с морсом и сделал глоток. – Хорошо пошла!.. В общем, трейдер альтернативных валют – это специалист по криптовалютам, то есть предприниматель, использующий цифровые деньги.
– Виртуальный деляга.
– Можно и так. Электронный бизнесюк.
– Твое здоровье! – кивнул Гуров, в свою очередь поднимая морс.
– В общем, оба парня живут не тужат. Первый был представлен Юлии на светской тусовке. Открытие выставки «Тиары Романовых», устроенное Cartier. Там было много клиенток Чешевой. Называют себя «Паствой Юнг».
– Это смело.
– Для кремлевских жен, покупающих копии царских тиар от Cartier? Я думаю, нет. Одна из них, кстати, мне сегодня звонила. – Он указал глазами на служебный телефон. – Ольга Мискив.
– Странная фамилия.
– Западнобелорусская. По мужу она Валиводзь.
– Ого!
– Эге! Заявила, что критическое время для поимки убийцы истекает…
– Первые сутки? Как в детективных сериалах про нашу жизнь, да?
– А ты сомневался?
– За кого ты меня принимаешь?! Ладно. Что хотела-то?
