– Вот так, – сказала она, а затем, с опаской оглянувшись, попыталась впихнуть мне что-то в рот. – Тебе нужно принять Ибупрофен.
Я понимала, почему она делает из этого такую большую тайну. В нашей антинаркотической школе даже это могут принять за наркотики.
– Я не могу.
– Почему?
– У Хомо Эректусов не было этого.
– Боже, ты же не серьезно.
– Со мной все будет в порядке, – сказала я, пытаясь убедить в этом нас обеих.
– Нет, не в порядке. Судя по твоему внешнему виду, даже твоим волосам больно, – Аманда вложила таблетки мне в руку. – Выпей.
Я покачала головой и тут же пожалела об этом.
– Оооооооооооу...
Джордан что-то шепнул Аманде, а та прошептала ему что-то в ответ. Он подскочил со своего места, и в следующее мгновение две огромные руки вцепились в мою шею. Честное слово, если бы у меня так не болела голова, то я бы давно уже позвала на помощь.
Я зажмурилась, а Джордан сделал мне самый грубый, подлый и такой необходимый массаж шеи, из всех, что мне делали прежде. Его пыльцы были такими сильными, что он, вероятно, мог бы ими и стену пробить. Он начал с основания моего черепа, медленно спускался вниз, разминая все мои пульсирующее нервы на шее и заканчивая свои манипуляции на моих плечах.
Это было лучше шоколада, Читоса и всех остальных вкусностей мира. Мне не хотелось, чтобы он останавливался.
Мое купание в океане блаженства прервала Аманда.
– Может, прекратишь стонать? Люди-то смотрят.
Да кого вообще волнует, что думают окружающие, когда испытываешь такое?
Обеденное время закончилось раньше обычного. Джордан убрал свои чудесные руки, и волна боли снова захлестнула меня. Ну, по крайней мере я теперь знала, куда нажимать, чтобы она прошла.
– Кажется, я влюбилась в твоего парня, – шепнула я Аманде.
– Ну, а как иначе?
Все шло просто великолепно, ну, настолько великолепно, насколько может быть в таких кошмарных обстоятельствах, до тех пор, пока я не добралась до кабинета мистера Физера. Я сидела за своим столом с закрытыми глазами, пытаясь хоть как-то размять свою шею, и вдруг услышала его голос:
– Что с тобой?
Я покосилась на него.
– Ничего.
– Почему тогда ты выглядишь так, будто тебя только что из морга привезли?
– Ох, спасибо, Мэтт, – сказала я притворно милым голосом. – Умеешь ты делать девушкам комплименты.
– Конечно. А ты во мне сомневалась?
– Эм, не мог бы ты, пожалуйста, свалить отсюда?
– Для начала дай мне свою руку.
– Что?
– Кэт, дай мне руку.
У меня не было сил, чтобы с ним сейчас спорить. Мэтт просто взял мою руку и сильно ущипнул меня где-то между большим и указательным пальцем.
– Вот так, – сказал он. – Можешь сделать это сама, – он взял другую руку и указал мне на то же место, на которое нажимал. – Это точка давления. Помогает против головной боли.
Он отпустил мою руку и пошел прочь.
— Спасибо, — нехотя пробормотала я.
Во всяком случае, это казалось правильным. Не думаю, что он услышал меня, и это хорошо. Чем меньше нам приходиться общаться, тем лучше.
Следующие десять минут я сосредоточилась только на том, чтобы не отпускать эту самую точку. Спустя какое-то время, я уже забыла об этом, но, когда вспомнила, заметила, что боль прошла.
Он был прав. Опять.
Но от этого легче не становилось. Я была готова вернуть свою головную боль обратно в обмен на то, чтобы доказать, что он был не прав.
После школы, я отправилась на работу. И как бы шокирующе это не звучало, но чувствовала себя хорошо. Свежий воздух, относительная тишина и солнце – все это влияло на меня лучшим образом. И я почти была готова разреветься от желания не покидать свежий воздух, потому что в здании у меня снова заболели ноги.
Я заковыляла вниз по лестнице (Вы что? Пещерным людям никто не давал права ездить на лифтах) и, добравшись до Токсикологического Центра, рухнула в кресло.
– Выглядишь ужасно, – сказала Нэнси.
– Ох, дорогая, – согласилась мама.
– Как думаете, можно ли умереть от всего этого?
– Милая, ты переживешь это, только если будешь держаться до конца. Скоро станет легче. – Ну, или ты просто можешь вернуться обратно к кофеину, – сказала Нэнси.
– Нет уж. Тут без вариантов. Я должна сделать это.
Мама напечатала что-то в компьютере и зачитала вслух то, что нашла:
– Наиболее острые симптомы отказа от кофеина наблюдаются в первые двенадцать-двадцать четыре часа. Как долго ты уже живешь без колы?
– Мааам, я сейчас не в силах что-то высчитывать.
– Симптомы могут проявляться в головной боле, боле в мышцах...
– Ага
– ...тошноте...
– О, еще как.
– ...и остром чувстве недомогания.
– И это значит, что я умираю?
– Написано, что это может длиться пару дней, – она напечатала что-то еще. – А теперь давай глянем, что там говориться об отказе от подсластителей.
– Мама, это не поможет.
– Прости. Дать аспирин?
– Мне нельзя, – если в меня еще раз попытаются впихнуть таблетки, то я разрыдаюсь.
