– Да! Она вернулась! Шеф-повар, Шеф Кэт, где вы пропадали...
Прежде, чем она успела сочинить новую поэму, парень позади нас посигналил, и ей пришлось поехать.
– Но мне надо тщательно подбирать продукты. Ничего современного – все ингредиенты должны быть максимально натуральными. Все, что они могли бы найти в то далекое время.
– Я как-то видела на Дискавери, что пещерные люди печенюшки делали. И чизкейки тоже – много чизкейков. С вишенками сверху.
– Да что ты?
– Ммм, и шоколадные печенья. Ты же можешь их сделать? Ты сделаешь все это из натуральных продуктов.
– Я не могу использовать шоколад или сахар. Их тогда не было. Это, в конце концов, должна быть настоящая еда.
– Эх, ладно. А как на счет бананового хлеба? У них были бананы?
– Ага, но только там еще содержится сахар. И масло.
– Тебе нельзя использовать масло?
– У них в те времена еще не было коров – да и вообще никаких домашних животных. Так что никакого молока, а раз нет молока, значит, нет ни сыра, ни масла.
– Дерьмо. Я хочу обратно наше кафе. Клянусь тебе, Кэт, это была самая вкусная еда в моей жизни. Я бы прямо сейчас бросила свою работу в ресторане, если бы ты вернула его. Только на этот раз надо больше денег брать, чтобы я могла бензин оплачивать. Ну же, Кэт!
Наше кафе. Именно этим я занимала себя летом между седьмым и восьмым классом. Я проводила все свободное время в библиотеке, изучая поваренные книги, чтобы каждую неделю у меня была новая кухня: итальянская, азиатская, тропическая, греческая, французская. Названий некоторых ингредиентов я раньше нигде не слышала.
Аманда прибегала три или четыре раза в неделю, чтобы помочь мне. Она вечно притаскивала что-то из дома или делала из всего, что могла найти, украшения для обеденного зала, чтобы он мог соответствовать тому, что я приготовила на тот или иной день. Она скачивала картинки Рима, Парижа или Парфенона, создавая с помощью них соответствующие настроение. Аманда перерывала все наши диски, чтобы найти подходящую фоновую музыку. Она делала восхитительные фигуры из фруктов, цветов и свечей – все вместе это смотрелось великолепно. Потом она вручную расписывала меню, и мы ждали посетителей.
А клиентами были всего лишь мои родители и младший брат. У каждого из нас была своя роль, к которой мы относились очень серьезно. Я была шеф-поваром, Аманда – управляющей, а моя семья – платежеспособными клиентами. Мне немного не нравилась мысль о том, что я беру деньги с родителей за ужин, хотя они оплачивали продукты. После этого мы с Амандой всю ночь убирались и делили выручку – неплохо для летней работы. Тем более это была одна из самых увлекательных вещей, которыми я когда-либо занималась. А это, знаете ли, говорит о многом, особенно если учесть то, насколько я тогда была разбитой.
– Когда ты начнешь? – спросила Аманда. – Когда я смогу отведать твоей стряпни?
– Ну, до выходных я точно ничего не буду готовить. Я должна достать ингредиенты и разузнать, что я могу приготовить.
– И чем же ты будешь питаться до этого?
– А как ты думаешь? Орехами и ягодами.
Моя последняя упаковка Читос.
Мое последнее мороженое.
Моя последняя пачка Орео.
Последняя баночка диетической колы.
Мама явно была в шоке, когда я выложила все это на стол. Я протянула ей документы на подпись.
– Он дал согласие, – я подняла диетическую колу. – Ура!
Нэнси усмехнулась и покачала головой.
– Кэт, а ты смелая девчонка.
– Я смогу сделать это, – сказала я. – Я уже себя настроила, – я развернула свое мороженое. – И это всего на семь месяцев.
– Я могла бы за семь месяца вывести три помета щенков, – проговорила Нэнси. – Это гораздо дольше, чем может показаться на первый взгляд.
– Меня это не волнует, я так взволнованна. Все будет превосходно.
Я решила, что сегодня устрою своему организму прощальную вечеринку. Я попросила маму, чтобы она заказала пепперони и луковую пиццу. Я, конечно, не горжусь тем, что схомячила целых пять ломтиков. Я просто чувствовала себя приговоренным к смертной казни, который наслаждался своей последней трапезой. За пиццей последовала моя последняя тарелка мороженого с горячей помадкой. После этого, я превратилась в такого колобка, что едва ли могла двигаться или дышать. Но я почувствовала удовлетворение. Я устроила своему желудку шикарные проводы.
Прежде чем я отправилась в кровать, я должна была сделать еще кое-что. Я отключила всю электронику в комнате, кроме компьютера и принтера. Большинство приборов я запихала в шкаф, а телевизор с DVD погрузила на тележку и отвезла в комнату брата.
– Могу одолжить на пару месяцев.
Питер не отводил от меня взгляд, будто боялся показать, что он рад этому. Да, для одиннадцатилетнего мальчика он может быть очень даже подозрительным.
– С чего бы это?
– У меня эксперимент. Если хочешь, можешь забрать мой iPod и CD-проигрыватель.
Судя по всему, он все еще был настроен скептически.
– Все хорошо, – заверила его я. – Это не шутка. В этом году я хочу серьезно отнестись к своей домашней работе.
– Ладно, если тебе так хочется, – бросил он так, будто делал мне огромное одолжение.
