В конце концов, Надя осталась единственной женщиной на острове. С начала эвакуации прошел лишь год. С ней обращались как с королевой, носили на руках, выстроили для нее роскошные двухэтажные сосновые хоромы, но идиллия длилась недолго. Вскоре не стало и Нади – вирус сломил и ее организм, и тогда началась содомия. Сначала парни уединялись тайно, уходили в лес, однако потом всякий стыд и комплексы были отброшены. Не обращали внимания на то, что многие из них успели подцепить венерические заболевания. Не обошли вниманием и скотину, в спешке захваченную с большой земли – клали коров, коз, даже кошек. Началось сумасшествие, полная моральная деградация. Без женщин мужчины лишились самого смысла своего существования, стимула к жизни, даже просто желания следить за собой. Некоторые ходили по острову голые. Поджигали бараки, забивали ногами свиней до смерти, топились, вешались, устраивали постоянные пьяные драки и кулачные бои, желая выплеснуть клокотавшую внутри энергию. Природа требовала свое, и от отчаяния сходили с ума.
Был в колонии один мужик, бородач, он и летом и зимой ходил в одной и той же полотняной рубахе навыпуск, босиком. С пеной у рта он доказывал, что эпидемия сойдет на нет к началу пятого года и можно будет вернуться домой. Антону не терпелось на Большую Землю. Наверное, его речи и зародили в Антоне стремление вернуться домой, хотя вначале это желание было столь смутным, что он и сам не отдавал себе в нем отчета.
Для Антона конец детства наступил через два года проживания на острове. Стоял погожий июнь, конец его обучения по школьной программе. На носу были экзамены, и сдать их требовательному Александру Владимировичу было ох как непросто.
Несколько воспитанников старших классов, печально знаменитых постоянными хулиганскими выходками, набросились на него в темноте и накинули на голову одеяло. Поначалу ничего не соображавший ото сна Антон яростно вырывался, но бузотеры были сильнее. Его положили на живот. Двое прижимали руки, двое ноги, а один торопливо начал стаскивать с него трусы. Только в этот миг задыхавшийся под одеялом Антон с ужасом понял, что его не просто хотят поколотить, что он счел бы за счастье. Щуплый, плохо развитый физически, он и не пытался дать серьезный отпор обидчикам. Его торопливо поставили на четвереньки, и когда он внутренне напрягся, приготовившись к самому страшному, в спальне загорелся свет. Чутко спавший учитель вбежал в спальню и застал воспитанников за непотребным занятием.
Несмотря на интеллигентность и уже немолодые года, он был в хорошей физической форме. Воспитанники, часто колотившие не только друг друга, но и взрослых, всегда обходили его стороной, памятуя о том, что Ковалев много лет занимался в школе самбо. Впрочем, даже это знание было излишне. Силу и крепкую стать было заметно в учителе издалека. Такие люди не выделяются в толпе и заметны лишь тем, кто собирается напасть, выбирает жертву послабее. Учитель лишь в эту ночь дал волю своим спортивным навыкам.
С той ночи он стал жить отдельно от воспитанников, в маленьком бараке на окраине, у воды, который сам построил. Антона с Сережкой он забрал с собой.
– Они сломают вас, мальчики. Вам нельзя жить со всеми, говорил учитель, гладя их по коротко стриженным головам.
Они стали жить вместе с учителем, в маленьком домике на отшибе, который пустовал некоторое время- семья из четырех человек, жившая в нем прежде, умерла. Учитель объяснил, что вирус для них уже не опасен – те, кто пережил островную эпидемию, не заболеют.
После сдачи экзаменов, Антон замкнулся в себе еще больше, с головой уйдя в книжки и учебники. В то лето он прочитал едва ли не больше, чем за всю свою жизнь. Учитель всегда повторял Антону, что важно тренировать не только тело, но и разум. Так и познакомился Антон с античными философами и перечитал почти все лучшее из русской классической литературы. К моменту побега, он фактически получил полноценное высшее образование, занимаясь самостоятельно. Причем, образование качественно отличившееся от стандартного институтского.
Жили Антон с Сережей и учителем душа в душу. Закалялись, бегали по снегу. Купались в любую погоду. Ковалев был всю жизнь моржом, и постепенно приучил к закалке и ребят.
– Тренируйте свой организм. Ему нужен постоянный уход. Запустишь его, сломается, начнет болеть. А если есть закалка, то никакая хворь не пристанет. И действительно, они больше никогда и ни чем не болели, даже простудой.
Антон еще больше вытянулся за жизнь на острове, рост его достиг ста восьмидесяти шести сантиметров, однако он был слишком худ, чтобы считаться плотным. Голодная Черная Зима оставила свой след в его организме. Как-то недоедание повлияло на организм, так что Антон не набирал не одного килограмма, даже живя на вольготных хлебах вместе с учителем. Они частенько охотились на лосей, пока те еще водились на острове.
