Десмонд принялся исследовать причины, по которым одни компании выживали, а другие обращались в пепел. В этом, казалось, не было никакой логики. Он целыми часами размышлял, читал статьи, штудировал книги по истории бизнеса.
Через неделю после Рождества Пейтон настояла, чтобы он сделал перерыв в диете из бобов и тушенки.
— Ты подхватишь несварение желудка и умрешь. В некрологе напишут: «Десмонд Хьюз, одаренный программист и книгочей, умер от свиной тушенки с бобами в трейлер-парке на окраине Пало-Альто».
Десмонд расхохотался и пошел на попятную. Теперь Пейтон готовила половину его блюд. Они были куда вкуснее. А когда Пейтон сказала, что однажды ночью внезапно отключат питание и он замерзнет в своем трейлере, Десмонд стал постоянно ночевать у нее. Ни он, ни она, конечно, в это не верили, тем не менее до самого нового, 1997 года они спали вместе и не мерзли.
В иллюминаторе вертолета солнце опускалось за горы. Пейтон все еще спала, положив голову на плечо Десмонда.
Ему не терпелось о многом ее расспросить. Почему они не остались вместе, как получилось, что они растеряли чувства, испытанные в ту ночь у залива Хаф-Мун-Бей? Что с ними произошло?
Когда Пейтон зашевелилась, Десмонд наклонился к ней и заглянул в глаза. Женщина, похоже, ощутила, что в нем произошла перемена.
— Что еще ты вспомнил?
— Нас.
Пейтон отвернулась, посмотрела на Ханну, — та лежала тихо, дышала слабо.
Десмонд схватил попутчицу за руку.
— Я помню вечеринку на Хэллоуин, хTV, русалку, стеклянное сердечко, вечер у залива и кривой макет буровой, который я тебе подарил.
Десмонд улыбнулся, однако Пейтон никак не отреагировала. К его удивлению, она отвела взгляд. Десмонд нежно взял ее пальцами за подбородок и повернул к себе.
— Я помню, что мы были счастливы. Но не помню, что было потом. Прошу тебя, расскажи.
— Нет.
— А если это как-то связано с тем, что происходит сейчас?
— Не связано.
— Я тебя обидел?
Пейтон закрыла глаза.
— Это нельзя назвать обидой.
— Что ты имеешь в виду?
— То, что произошло… ранило одинаково и тебя, и меня.
О чем она?.. Десмонд хотел было повторить вопрос вслух, как вдруг Эйвери обернулась и указала на наушники.
К неудовольствию Десмонда, Пейтон поспешно надела гарнитуру. Он неохотно последовал ее примеру.
— Давайте обсудим, что будем делать после посадки, — сказала Эйвери.
Пейтон по пунктам изложила свой план. Эйвери предложила несколько поправок. В конце концов, порядок действий согласовали.
Десмонд улучил момент и задал Эйвери первый из мучивших его вопросов:
— Люди в больничном отсеке на корабле. Чем они инфицированы?
— Не знаю. Я работала в группе разработчиков. — Эйвери обернулась и бросила на него загадочный, непроницаемый взгляд.
— Что?
— Это был… твой эксперимент, Дез.
— Неужели это я с ними так обошелся? — Он почувствовал, как к горлу подкатила тошнота.
— Твой эксперимент был частью проекта Rendition.
— Что такое Rendition?
— Понятия не имею.
В разговор вступила Пейтон:
— А о чем ты имеешь понятие, Эйвери? Почему ты нас спасла?
— Я не думала, что для твоего спасения требуется особое разрешение.
Женщины начали обмен резкими выпадами, постепенно повышая тон. С трудом сдерживаясь, Десмонд спокойным голосом перебил:
— Давайте… не будем. Хорошо?
— Если мы передеремся между собой, у нас не останется шансов остановить то, что сейчас происходит.
Он выдержал еще пару секунд, позволяя спорщицам немного остыть, затем предложил, чтобы каждый поделился тем, что ему было известно, и попытаться сложить эти сведения в общую картину.
Приняв молчание за знак согласия, он начал первым.
Пока Десмонд рассказывал о своих приключениях — как очнулся а номере берлинского отеля рядом с трупом сотрудника отдела безопасности компании Rapture Therapeutics, — обе женщины вели себя тихо. Он признался, что ничего не помнит и не имеет понятия, что с ним случилось. Что единственной зацепкой было зашифрованное кодом Цезаря сообщение «Скажи ей» и номер телефона.
— О чем ты должен был сказать? О начале эпидемии? Или чтобы я не ехала в Кению?
— Я и сам об этом думал. Мне кажется, я должен был удержать тебя от поездки в Кению. Похоже, я знал, что тебя готовятся похитить и что ты ко всему этому как-то причастна. Тебе задавали на корабле вопросы личного свойства? Не связанные с эпидемией?
Пейтон задумалась.
— Коннер спрашивал, когда я в последний раз говорила с отцом и братом.
— А что в этом такого? — спросила Эйвери.
— Их обоих давно нет в живых.
Эйвери бросила на нее удивленный взгляд.
Десмонд взвесил информацию в уме. Он не мог уловить связь с общей картиной событий, но она явно существовала.
— Еще Коннер спрашивал меня о матери. Она занимается генетическими исследованиями в Стэнфорде. — Пейтон запнулась. — Они потребовали выдать пароль к системам ЦКПЗ. Потом меня одурманили. По-моему, им удалось его получить.
