– Там, там! Помогите им! – рыдала Таня, указывая на месиво зомби, которое скрывало под собой тело наставника и Доджа.
Машина подъехала к инфицированным на расстояние нескольких шагов. Послышались одиночные выстрелы автоматов, затем незнакомцы спрыгнули на асфальт, пинками отбросили раненых и тут же пристрелили их.
Тем временем приближалась еще одна толпа людоедов. Пикап развернулся, встал поперек дороги и за его корпусом расположились три автоматчика. Зараженные стали легкой мишенью для вооруженных бойцов. Пока звучали выстрелы, водитель отбросил мертвецов и поморщился, глядя на тела Доджа и Альберта Борисовича.
Таня подбежала к наставнику, села на колени и схватила его за руку. Хаимович лежал весь в крови, его лицо было перекошено гримасой боли. Пёс свернулся у ног хозяина, как будто спал. Оба не двигались и не дышали.
– Герой твой папка, в рукопашную с такой толпой дрался, – посочувствовал водила, стараясь хоть как-то утешить девочку.
Таня ничего не ответила, она лишь судорожно всхлипывала, прижавшись лицом к груди Альберта Борисовича. Внезапно шевельнулся Додж. Он открыл глаза, заскулил и стал тихо откашливаться. Зараженные пережали ему горло и почти задушили, от нехватки воздуха боксер потерял сознание. Понемногу пёс пришел в себя и выпрямился на лапах.
– Ты посмотри, живучая псина, – сказал мужик, который первый подбежал к девочке на дороге. Тут только Таня заметила, что у него ампутирована левая рука чуть ниже локтя.
– Ну, хоть кого-то спасли, – почесал затылок водила.
Малышка вытерла рукавом слезы и потрясла наставника за плечи. Додж, отдышавшись, принялся лизать хозяину лицо, как будто пытался его разбудить. Он скулил, вилял коротким хвостом, но ничего не помогало.
Однорукий присел рядом с Хаимовичем и приложил два пальца к шее ученого. Пес недовольно заворчал, но не стал кусать незнакомца. Лицо человека стало серьезным и сосредоточенным, он просидел неподвижно целую минуту.
– Пульс вроде есть, но слабый, я в этом не очень силен, – наконец сказал однорукий, – порвали его сильно.
Выстрелы прекратились, двое бойцов отправились добивать раненых на дороге и оттаскивать их к обочине, а третий подошел к безжизненному телу профессора:
– Даже если еще дышит, что толку? Ты же видишь, что с ним.
– Беркут сказал всех живых подбирать. Давай бросим в кузов, вдруг выкарабкается? – неуверенно предложил водила.
Автоматчик покачал головой:
– Так это нормальных подбирать, а не искусанных вдоль и поперек. На нем живого места же нет…
– Ты аккуратней, девчонка тут рядом все-таки…, – одернул его однорукий.
Водила полез в кабину за аптечкой и оттуда пробурчал:
– Репу же тоже укусили, но в зомбака он не превратился, тут как повезет…
– И че? Все равно Репа подох…, – скривил губы автоматчик.
– Подох он от инсульта, как Макарыч потом сказал. Это другое дело совсем, – поправил однорукий.
– Да мне пох, но если из-за него проблемы начнутся, ты будешь перед Беркутом отвечать, – автоматчик сплюнул и залез на сиденье.
Однорукий и водила как смогли перевязали раны Хаимовича и с помощью остальных мужиков осторожно положили тело в кузов пикапа. Додж, не дожидаясь приглашения, запрыгнул следом и лег у ног хозяина. Тане предложили место в кабине, но она сказала, что хочет ехать с «папой». Никто не возражал.
Машина тронулась, покидая место кровавой схватки. Девочка молча сидела в кузове, изредка поглядывая на своих спасителей. Её не о чем не спрашивали и не беспокоили. Лишь один из бойцов как бы между делом навел дуло автомата на Альберта Борисовича. За один день жизнь Тани снова круто изменилась.
После утреннего стрельбища мужики вновь взялись за работу по возведению периметра вокруг поселка. По итогам тренировки в стрельбе явным аутсайдером стал ветеринар Горик. Палил он с азартом, но отчаянно мазал по консервным банкам, которые служили мишенями. Грек тоже чаще попадал в «молоко» чем по целям, но промахов у него оказалось поменьше. А вот Васильич приятно удивил, стрелял он для новичка очень даже сносно, чем порадовал главного инструктора Бориса.
– Это годы тренировок в шутерах сказываются, – скромно улыбался программист-дизайнер, разглядывая сбитые мишени.
Леха хоть и не имел армейского опыта, но отец научил его стрелять из ружья уже в 14 лет, и сейчас парень был крепкой боевой единицей. Федору и Льву Николаевичу до снайперов оказалось далеко, но в целом Робокоп остался ими доволен.
– Значит так, Горик будет встречать гостей с подарками, а мы все ждем в засаде.
Ветеринар пожал плечами, соглашаясь с пограничником, что на поле боя от него меньше всего толку. Федор задумчиво покрутил ус:
– А не заподозрят они чего? То, что нет нас никого, подозрительно же?
– Легенду придумать надо… причину, по которой мы все куда-то свалили. Главное – чтобы они поверили, что в поселке их все боятся и готовы лапки вверх поднимать. Дадим им чего просят и сверху еще бонусов насыплем, должно притупить бдительность, – спокойно ответил Борис, – завтра засаду в 6:00 устраиваем и до 23:00 ждем этих сволочей.
