– А если не все из поселка вышли? – вдруг озадачил приятелей Борис.
Федор задумчиво сдвинул брови:
– Ну… мы такой концерт отыграли с Лехой, и постреляли даже для верности. Глухой только не услышал бы…
– А где гарантии, что среди них глухих нет? – предположил пограничник, – Запросто может быть. Глухой – не значит мертвый, надо зачистить поселок.
– Точно, насчет глухих я даже не подумал. Согласен, нельзя рисковать, – тут же добавил президент.
Федор поправил ружьё на плече:
– Да я разве против что ли? Остальных бойцов только подтянем, лишние глаза тут не помешают.
– Остальных? А сколько здесь еще бойцов живет? – спросил Лев Николаевич, вглядываясь в разбитое окно брошенного дома.
Борис сплюнул на пыльную дорогу:
– Четверо… ну как четверо, три мужика и старик один, но тот совсем ветхий, в наш гарнизон самообороны записывать его не будем.
– А почему мы их к ночной спецоперации не привлекли? – осторожно поинтересовался президент.
– Думал я над этим. Но бегать, собирать их по всему поселку ночью опасно было. А когда Боря с трактором план предложил, то решил, что малым отрядом даже удобнее будет, – пожал мощными плечами Федор.
Пограничник вновь взял командование на себя:
– Ладно, давай тогда мы со Львом Николаевичем – за Греком, а вы – за Василичем и Гором идите. Ваш участок – на восток от Центральной улицы, а наш – на запад.
– Добро, – согласился казак, и мужчины разошлись.
Через час с небольшим зачистка была окончена, удалось обнаружить трёх «глухих» зомби. Среди гражданского населения жертв за минувшую ночь не оказалось.
Беглецы быстро двигались по шоссе, никуда не сворачивая и всё дальше уезжая от места кровавой засады. Хаимович то и дело поглядывал в зеркало заднего вида, всё еще опасаясь, что противники каким-то чудом смогут возобновить погоню, но кроме них на дороге никого не было. Девочка дрожала, чихая время от времени. Профессор тоже чувствовал, как холод от ветра и мокрой одежды пробирает его до костей. Вскоре впереди показался большой желтый автобус, который безжизненно замер на обочине.
Альберт Борисович проехал чуть вперед и притормозил электробайк. Мужчина несколько раз громко крикнул, чтобы выманить людоедов, которые могли прятаться внутри. Но никто не показался.
– Давай-ка здесь переоденемся, – предложил наставник, снимая рюкзак.
Водительская дверь и пассажирский вход оказались открыты нараспашку. На лобовом, заднем и боковом стекле были приклеены таблички «Дети». Веселый желтый автобус, который раньше перевозил школьников, теперь казался мрачным и серым. Словно какое-то зло поселилось в нем.
Хаимович поставил ногу на ступеньку и осторожно заглянул внутрь, салон выглядел пустым. Ученый осторожно стал продвигаться вперед, внимательно вглядываясь между сиденьями, как вдруг услышал в конце какой-то шорох. Профессор сделал еще шаг и увидел девочку, которая была привязана ремнем безопасности и не могла встать.
Ребенка в этом существе можно было узнать с большим трудом. Девочка скорее походила на маленькую старушку, если бы не одежда. Грязные спутанные волосы прилипли к голове. Распухшее от голода тело источало зловоние. Кожа с оттенками от синего до коричневого цвета, впалые глаза с покрасневшими белками и безжизненный отрешенный взгляд. Заметив человека, инфицированная, казалось, воспрянула. Ее рот растянулся в улыбке, но Хаимович понимал, что это оскал умирающего зверя, который все еще считал себя хищником. Зараженная школьница издала что-то вроде слабого шипения, попыталась приподняться, но резкий удар мачете перебил ей шейные позвонки.
Альберт Борисович обернулся и увидел у входа Таню. Девочка с каким-то подозрительным любопытством смотрела на наставника.
– Сейчас принесу одежду, жди здесь, – хрипло сказал профессор, выходя на улицу. Когда он вернулся, малышка стояла недалеко от трупа, задумчиво глядя в окно.
– Не надо было к ней подходить, – нахмурился Хаимович, протягивая вещи, – переодевайся быстрее, я на улице подожду.
– Это тоже была девочка. Почти как я…, – вздохнула Таня.
– Хватит не нее смотреть, кошмары начнут сниться.
– И её вы тоже убили. А если я заражусь, меня тоже… тоже убьете?
– Нет, ты не заразишься, у тебя теперь иммунитет. Я же ввел тебе лекарство, забыла?
– А почему другим не введете? – девочка впервые с вызовом посмотрела на наставника.
Ученый вздохнул, стараясь оставаться спокойным, хоть это стоило ему значительных усилий:
– Слишком поздно, таким лекарство уже не поможет.
– А если… если все-таки заражусь? Убьете?
– Да. Лучше умереть, чем такой стать. А если я заражусь, то попрошу тебя убить меня. Договорились?
Таня опустила глаза. Альберт Борисович положил вещи на сиденье, вышел и залез на крышу автобуса для лучшего обзора местности. Через пятнадцать минут странники продолжили свой маршрут. В сухой одежде ехать стало гораздо комфортнее, хотя солнце то и дело пряталось за серыми тучами.
Путники проехали большой указатель, на котором Таня прочитала:
– Но-во-куз-нецк…
– Да, уже скоро. Надеюсь, мы его сегодня проедем.
– А он такой же, как Новосибирск?
