— Я был чисто в Крымске.
— Да что ты там делал?
— Мы с тип-пами девку продавали.
— Какую еще девку?
— Девка, в натуре, влетела. Я хотел ее сначала на ут-тэп продать, чтоб отрабатывала, а потом я встречаю л-людей на ресторане. Они говор-рят — дав-вай отвезем ее в Ростов-в. Чисто в Ростов. Я говорю — пац-цаны, это смерть. Мне ее ж-жалко. Ты, да вы поймите, бос-сяк — это человек с широкой душой! Я пон-нимаю, что ей нужно отработать. Но это ж-жестко. Хуже может быть, ну, ч-чисто, если ее в Армению чисто отправить на отработку.
— Ты же сказал, что приходил Футбол.
— Д-да.
— Так ты с Футболом трещал, или с кем-то еще?
— Короче, Футбол приходил с пацанами.
— Ты это только что придумал?
— Ты чо, родная, хочешь, чтобы я с тобой по п-понятиям поговорил?
— Да ты охуел, Демьян.
— Короче, я тебе рассказываю! На ресторане, ну как, я встретил л-людей раньше. До этого. А потом, н-ну как, Футбол-л пришел. Мы ч-чисто трещ-щали.
— На чем это ты там трещал?
— Слышишь, родная, пизди аккуратней! За базар и ответить мож-жно.
— Да ты меня уже достал, Демьян!
— Достать можно хер из штанов! Я тебе рассказываю, родная!
Возможно, каждый человек на земле был чем-то особенен именно в эту минуту. У биоволн есть свои приливы и отливы, и мы об этом ничего не знаем.
— Пойдем в ванную, — сказала Вика.
— Я хочу сыграть на гитаре, — возразил я чрезвычайно пьяным голосом.
— Разве ты умеешь играть на гитаре?
— Какая разница? Я учусь.
— Ты учишься играть на гитаре?
— Нет, я вообще — учусь. Учусь жить, учусь думать.
— А меня ты хочешь чему-нибудь научить?
— Да.
— Да? — она, было, обрадовалась.
— Давай я научу тебя пить!
— Давай!
Это было удивительно, что Вика согласилась.
Разговоры о создании партии уже давно ходили в нашем кругу. Было очевидно, что ничего трудного в этом нет. Партия — это люди и их желания. Еще вернее — это люди и желания отдельных. В остальном — идешь и регистрируешься. Избираешь командира. А дальше — и флаг тебе в руки. И — хрен на воротник. Сцена. Аплодисменты. Сплоченный ансамбль. За кадром — сауна и голые девушки. Все хорошо и душевно. Играет оптимистический марш. Чтобы победить, нужно верить. Нужно ходить на лекции почитателей Норбекова. Наш век ученичества уже закончен — мы будем действовать. Нам не хватает совсем немного. Пару сотен тысяч долларов, и утро — первое после того, как они появились. И можно больше не обращать внимание на липкие рты телеведущих. Ведь все понятно — они долго тренировались, чтобы корчить политикопонимающе-констатирующие лица. Именно в них, в этих телеведущих, и есть весь политический шарм.
