Намечалась королевская вакханалия. Такие события бывают один раз в жизни. Это так же, как шторм десятилетия для серфингистов. Но мы, по-ходу, все были литроболистами. Мы были поэтами иного, не очень культурного, слова. Мы меняли кожу.
— Пацаны, пацаны! — кричал Демьян. — Слышь, да вы чо, глухие, а? Ты, давайте кобыл посадим под стол!
— В смысле? — не понял Петр.
— Мы будем играть в карты, а они будут сосать.
— Демьян, ты охуел! — заметила на это одна из девочек.
Принесли травы. Несколько человек курнули. Шум стоял. Играла музыка. Светилось лицо компьютера. Так что звуки за ширмой заглушались, и неискушенный посетитель вообще ничего не понял бы. Присутствовали Петр, Юрий, Зе, Саша Сэй, Демьян, Саша Худой, представитель университета Андрей Д., друг Демьяна алконавт Лютый и ряд girls, имен которых никто то ли не знал, то ли не хотел знать. И тут и там к ним приставали, лезли под юбки.
— Хочется сделать макет блат-хаты, — говорил Петр, — запомнить ее, всегда носить с собой.
— Ее надо сфотографировать, — предложил ему Саша Сэй.
— Чтобы можно было посмотреть на нее, как на любимую девушку, перед расстрелом, — добавил Юрий.
— Сфотографируем на цифровой фотоаппарат, — сказал Саша Сэй.
Непременно — цифровой.
Щелк. Блат-хата forever. Пройдут годы, она будет жива. Пройдут века, школьники, открывая учебники, будут наблюдать место, где зародилась революция.
— Я сделаю 3D- модель, — сказал я, — это нелегко, зато потренируюсь в графике. Потом запишу на диск и размножу. У каждого будет своя блат-хата.
Эта идея всем понравилась, и мы за нее выпили. Звон бокалов потряс сердца и стены.
— Хули, пацаны, — говорил Демьян, — пиздатая хата. Такой больше не будет никогда. Бабки — это ништяк. Но есть помимо бабок что-то. Ну, как сказать. Ну, блядь… Понятия, нахуй. Ну, человек же не вечно живет. Хули — родился, хуяк — и умер. И пиздец. Бабки если б можно было на тот свет забрать, то базара нет. Я б тогда ничего не сказал. Да. Сказал бы, пацаны, на свете главное — бабки. Но ничего ж, бля-ядь, с собой не заберешь. Хули! Хули говорить! Вот когда мы вместе, тогда и сила, да? А если какая-нибудь хуйня заведется среди нас, поведет всех, заставит баблом прельститься, то и все. Давайте выпьем…. Ну как…, - он задумался, почесал яйца, потом затылок и, наконец, произнес, — давайте выпьем за вечность.
Выпили за вечность. Закурили. Так как курили все, то дым сразу же плотную завесу организовал. Пришлось открыть форточку и двери.
Тогда пришла идея сделать Петра. И Петров было много.
— Алло.
— Алло.
— Алло.
— Алло.
— Алло.
— Алло же.
— Я вас слушаю.
— И я вас слушаю.
— Кто говорит?
— Кто?
— Что?
— Не что, а кто.
— Кто вы?
— Как кто.
— А, это опять…
— Да, это я.
— Петр?
— Да. Я — Петр. Вам пиздец.
Звонит из girls:
— Алло.
— Да.
— А я Вову хочу услышать.
— А кто вы?
— Да так.
— Как так?
— Так вы позовете Володю или нет?
— Сейчас. Во-ло-дя! Во-ва. Быстрее. Ты почему пешком идешь?
Слышны шаги. Бежит, точно ягненок от волка. Если он будет пешком на зов матери передвигаться, то втык получит.
— Алло, — запыхавшись произносит он.
A back vocal у него спрашивает:
— Вова, кто это?
— Не знаю, мамик.
— Ты слышишь? — вопрошает женский Петр.
— Слышу. А кто вы?
— Слушай, гад. Я — Петр. Я тебя скоро найду, и пиздец тебе.
Пьем за Петра. За простого Петра. Нашего, то есть. Пьем и за того, от которого пиздец потенциальный исходит. Дым расходится.
— Я тоже хочу Петра сделать, — сказал я.
Взял мобильник. Набрал номер.
— Алло.
Голос дрожит. Еще ведь там мамик с папиком и сестриком стоят над душой, и чуть что не так — своего Петра ему сделают. Он у них — отдушина. Труба, куда канализацию души сливают.
— Алло, — повторяет.
Слышно в его голосе понимание того, что ему и впрямь пиздец. Запуган Володя до ужаса, ничто в данный момент его из стопора не выведет. Лошат его как домашнее животное.
— Чо аллекаешь? — спросил я. — Как ты со мной разговариваешь? А? Ты почему вчера не пришел?
— Куда не пришел?
— Куда? Ты чо, не знаешь?
— Я?
— Тебе стрелку забивали, слышишь. Ты должен был явиться для контрольной проверки.
— Чо? Ты — Петр?
— А ты что, идиот, не догадался?
— А почему голос другой?
— Это у тебя от страха слух помрачился. Тебе пиздец, ты понимаешь? Хватит жить! Ты задержался в этом мире!
Я отключил телефон, и питие продолжилось, и Петры продолжились. Каждому не терпелось поучаствовать в этом нескромном занятии. За ширмой шло плотное движение. Одни уходили, другие возвращались. Это напоминало круговорот воды в природе.
Все хорошо. Но позвонила Вика:
— Что там у вас такое?
— Где?
— А ты где?
— С этого и начала бы!
— Да? А что?
— Вот именно, что. Ты же знаешь, я работаю. Сейчас такой период, что я не могу не работать. Офис полный. Люди кругом. Как я могу уехать?
— Вы работает так поздно?
— Да.
— А где это все происходит?
— Как где. Я же сказал. В офисе.
— А.
— Слушай, если тебе там плохо одной, приезжай. Честное слово, Вик, скоро закончим.
— Куда приезжать?
— Ну…. Знаешь, в принципе, тут уже скоро все, закроемся…
— А кто там?
— В смысле…
— Ты не один?
— Ты же слышишь шум?
— Что за шум?
