— Слушай, хватит, Вик. Что за ерунда? Не будь похожей на всех баб. Ну, прямо как все.
— Ты меня тоже бабой считаешь?
— Ну да. Ты же — не мужик.
— А ты что, мужик?
— Слушай, хватит, а? Ты хоть думай. Что ты говоришь.
Я отстранил ее.
— Я тебе уже говорил. Есть вещи, которые нормальному человеку говорить нельзя. Я же не должен повторять это по сто раз.
Я достал пиво и открутил пробку.
— А, — проговорила она, — вот оно что.
— Что?
— Пиво тебе дороже, чем я.
— Слушай, хватит, Вик! Я тоже имею право на то, чтобы устать.
— Ты меня не любишь!
— Вот. Началось. Да, не люблю! Отстань!
Налил пива в стакан. Да, возможно, что я повторяюсь. Есть люди, которые выбирают другой путь. Но и те, и другие, которые ставят собственные амбиции выше личной жизни, одинаково правы. Выпил пива. Налил снова. Выпил. Стал чистить рыбу. Вика пробовала заплакать. Всхлипывала. Пошла в ванну. Включила воду. Пошумела. Принялась зубы чистить.
— Возьми аквафреш! — сказал я громко.
В ответ — тишина.
— Аквафреш сохраняет зубы без дырок!
Шум воды. Она слышит, но хуй забила на мои слова.
— Мама говорила тебе чистить зубы аквафрешем?
— Да! — закричала она во весь голос. — Да, слышишь? Я его ем!
— Ништяк.
— Да. Это ништяк.
У нее начался истерический смех. Хохоча, Вика пошла в комнату, включила телевизор. Выключила. Вернулась на кухню. Налила себе пива. Выпила залпом. Дурка правила ей, словно кораблем. Мне можно было не вмешиваться. Он бы сам сел на мель, этот корабль идиотизма.
— И чо? — спросил я тоном Демьяна.
— Я ем аквафреш! — заявила она.
— Ну, ну. На, ешь рыбу.
— Поцелуй меня.
— Куда.
— Куда хочешь.
Я ее поцеловал. Ничего не оставалось, как отнести ее на кровать и раздеть. И так, вся эта дурка продолжалась день ото дня. Наши отношения колебались от плюса к минусу. Возможно, именно на ней я учился в жизни чему-то еще. Но это было не то, что надо. Человек может набраться опыта, пытаясь не наступать на грабли. Или, хотя бы, на одни и те же грабли. В моей ситуации, все было зря. Я это знал, и тогда мне казалось, что уже пришел возраст, чтобы смириться. Но я заблуждался. Бывают люди, которым доступен такой стиль. Как правило, они ищут себе жен, чтобы реализовать свое тщедушие. Но я никогда не считал себя слабаком.
Через день после панк-концерта я зашел к Лене Club, мы выпили вина и разговорились. Я стал рассказывать ей о A.S. Antysoft.
— Знаешь, что такое дрессировка? В нашей жизни — почти все люди — дрессированы. Если мы можем выдрессировать сами себя, это гораздо лучше.
— Он, что же, создал сам себя?
— Да. Знаешь, это звучит странно. Особенно, когда ты в чем-то знаешь толк. Но это так.
— Я не считаю, что построить себя самого невозможно, — заметила Club, — нет, я не говорю, что я так могу. Но, мне кажется, что это возможно. Мне даже кажется, что, если я сильно, сильно захочу, у меня все получится.
— Я согласен.
Тонуть в их ритме? Строить? Но кому нужны антимуравейники? Ломать? Это неплохо. Коль жив останешься, будешь сидеть, и окрест тебя — руины, и все считают тебя порождением зла. Будда учит, что в этом мире вообще делать нечего. Библия указывает на порочность рождения на земле. Вся сеть выполняет чистый, незапятнанный русский мотив: «Я топлю себе подобного». Но это — нюанс. Все люди на земле одинаковы. Это и есть ритм. Ведь нам большего не дано. Чтобы доказать обратное, нужно иметь титаническую самоотверженность. Ведь мир борется за колбасу, а ты решил доказать, что в бытие есть «пасхальные яйца».
— Что ж, в лес удалиться? — спросила Лена.
— Хочешь — в лес.
— Фи.
— Не пошла бы?
— Нет, пошла бы. Но тебе же не нравятся толкиенисты.
— Нет, не нравятся.
— А твой Антисофт…
— Он в жизни — обычный парень. Люди мечтают о высоких софтах. Программистов много. Большинство из них — люди с перхотью на голове. Но их перхоть — это от того, что им в лом следить за собой. Зачем обращать внимание на такую мелочь, как внешний вид.
— Он тоже ходил с перхотью?
— Нет, он брился на лысо. Это очень помогает. Я тоже одно время брился на лысо, но потом мне стало ясно, что сделан из другого теста. Нет, я не могу сказать, что я — левый пассажир в этом деле. Но я — романтик по жизни. А Антисофт — это романтик абсолюта. Он есть машинный код на завтрак.
— Я в этом ничего не понимаю, — сказала Club.
— Ну да, — согласился я.
— Как ваша партия?
— Завтра выступает по телеку Петр. Пойдешь на выборы?
— Ради Петра — конечно. А так я бы ни за каким фигом туда бы не пошла. Мне совершенно безразлична политика.
Я решил рассказать ей про Вику.
Может, Club?
