— Нихуя себе! — удивился писклявый голос.
— Да, ебать, — согласился кто-то еще.
Первый, самый здоровый, кинулся вперед, но у меня хватило реакции, чтобы отскочить. Он подпрыгнул, взмахнул одной ногой и попытался ударить другой — такими ударами любой дурак может похвастать, но его рост и вес могли неплохо подыграть ему. Нога просвистела перед самым моим носом. Я, не задумываясь, со всей дури огрел здоровяка бутылкой пива по голове. Бутылка разлетелась. Пена зашипела. Парнишка осел, упал на колени и схватился за голову. Вновь блеснувшая Луна осветила красные полосы, расползающиеся вдоль его головы.
— Ебать! — прокомментировал один из нападавших.
Секунд пять они молчали, а потом стали кричать, показывая свое подлинное лоховство. Секунд через пятнадцать, справившись с волнением, они все рванулись в мою сторону, и…
Откуда тогда взялся Петр?
Я, впрочем, знал, что она часто сидит в баре «С.», который — недалеко отсюда. Но в тот момент это была судьба.
Парни не сразу поняли, что нас двое, а когда поняли, было слишком поздно. Неизвестно, умел ли Петр драться, но он не дрался, он избивал. Они двигались на встречных курсах.
— Слышь, слышь, ебать! — закричал парень.
Петр, не снижая скорости, выхватил из вырванную из тротуара плитку и ударил ее ребром в лицо. Соперник продолжил свое движение.
Вниз.
Один из оставшихся троих пытался ударить меня ногой. Видимо, в свое время он пересмотрелся фильмов с участием Джеки Чана. Отскочив, я сделал невольное движение розочкой от бутылки и угодил парню в лицо.
— А-а-а-а! — услышал я. — Сука!
— Слышь! — послышались крики их темноты.
Глухой удар. Треск рассыпающегося кирпича. Должно быть, о голову.
Из темноты вышел Петр.
— Все нормально? — спросил он.
— Нормально, — ответил я ошарашено.
Парень, которому я угодил в лицо битой бутылкой, отскочив к стене жилого дома, кричал:
— Саня! Саня! Суки! Блядь, пиздец, ебать!
— Ебать! — вторил ему кто-то из темноты.
— Идем, — сказал Петр, — пока мусоров нет.
Оказалось, что он действительно сидел в баре «С.», кроме него там был Саша Сэй и две смазливые герлз. Узнав о происшедшем, Саша Сэй поднялся с места с намерением идти, продолжать разборки, и Петр с трудом его остановил.
— Да нифига себе! — возмущался Саша. — На кого руку поднимают? А? Бля!
— Все нормально, — сказал я.
— А мы вас знаем, — заявила мне одна из девушек, — мы вас по телевизору видели.
— Он крут, — сказал Саша Сэй.
— Да, он крут, — подтвердил Петр.
— Надо ему налить, — произнесла герл.
— Коньяк, — ответила другая.
Я выпил, и мир как будто просветлел. Череда последних событий выбили мой разум с пути логики. Я с трудом соображал, что же происходит. Следующая рюмка, наконец, заставила меня совладать с собой. Я внутренне собрался, поначалу готовясь к чему-то плохому, потом — просто успокаивая себя, и, наконец, просто собираясь с желаниями относительно красивых девушек. Правда, их всего две было.
— Я писал статью, — заявил вдруг Саша Сэй.
Я кивнул и взялся за бокал.
— Правильно, правильно, — сказал Петр, — стрессы нужно снимать.
— Куда ж их еще снимать? — спросил я. — И так все сняты, ни одного не осталось стресса. Мы сейчас с пацанами сидели.
— Что за пацаны? — поинтересовались девушки.
— Да так. Одному — сорок лет, другому — пятьдесят. Они, конечно, не участники нашего движения, и их вряд ли можно назвать соратниками…. Даже собутыльниками. Однако, забухали. Неплохие пацаны.
— Ничего себе, пацаны, — удивилась первая герл, блондинка.
— А что, — ответила ей вторая, брюнетка, — мой любимый возраст.
— Да ладно.
— Да что да ладно! До тридцати мужики вообще не мужики, а мальчики!
— А у тебя хата есть? — спросил я.
— Хата? Конечно!
— Во! — обрадовался Саша Сэй. — Я собирался еще ночью статью дописывать, мне к завтрашнему утру надо. Вот, Наташ, с Валериком поедешь зажигать, а я домой ща поеду, поработаю. А то муза играет, не знаю, куда ее деть. Хочется прямо сейчас за перо взяться!
— Пушкин! — воскликнула черненькая.
— Не, я не поеду, — ответил я, — мне домой надо.
— У тебя кровь! — воскликнула Наташа.
— Где? — не понял я.
— На рукаве.
— Группа крови — на рукаве, — сострил Петр.
— Это — не моя кровь, — ответил я, — это кровь вечера. Вот. Давайте выпьем. А потом я поеду. Вы уж извините, пацаны, я не собирался…. Я домой спешил. Просто у меня денег на такси не было, вот я и ехал на пешкарусе.
— А я? — спросила Наташа жалобно.
— Если только по-быстрому, — ответил я, — ладно, шучу. Щас такси вызовем, и я поехал.
Ночью, слушая запах Вики своим мозгом, я думал какой-то самой далекой частью своего подсознания. Мне приснилось, как я иду по городу своего детства, и на одной из улиц упали провода. Проходя вдоль проводов, я выясняю, что электричество должны вот, вот включить, и что всех из этой зоны эвакуировали, так как электричество из этих проводов распространяется по земле на большое расстояние. Я стал спешить, и, как положено во сне, спешка эта у меня плохо получалась. Я постоянно в чем-то путался. Наконец, я встретил женщину с детьми, которая о проводах и понятия не имела.
— Пойдемте отсюда, — сказал я, — вам грозит опасность.
