Стена! Коридор остался левее. Так получилось, что он оказался между напарниками. Со стороны мы выглядим двумя слепыми, которые тычутся в стену, хотя рядом открытый ход, подумал Вершинин, а вслух сказал:
— Иди по стене и гони его в мою сторону!
— Кого гнать, Палыч? — сокрушенно спросил Вальжан.
— Коридор! Не суть важно. Зигзаг у нас в мозгах, но наши ощущения он до конца контролировать не может. Мы по-любому наткнемся на него.
Ага! Они шли навстречу с полчаса, но так и не встретились.
— Сколько же метров эта стена? — возмутился Вальжан. — Ты ошибся, Палыч, Зигзаг может контролировать все, включая и наши дурацкие ощущения. Допускаю, что для стороннего наблюдателя мы топчемся на месте!
Они решили передохнуть. Точнее, обмануть самих себя, что они еще могут переиграть Зигзаг.
— Не похоже на наши технологии, — размышлял Вершинин. — Чересчур продвинутые даже для оборонки. Не является ли Пантанал инопланетной разработкой? Тогда получается Конфликт-это эксперимент над человечеством? А мы все подопытные крысы?
— Палыч, коридор исчез! — сообщил Вальжан.
— Да и хрен с ним.
— Но там какие-то волны.
По стене словно по гигантскому сабвуферу разбегались концентрические волны. Вершинин дотронулся и отдернул руку. Стена казалась горячей и мерзлой одновременно. К тому же слегка дергалась током. Волны становились все выше, но центр вдавливался, образовывая углубляющуюся на глазах воронку. Крепло убеждение, что все это динамическое сооружение вскоре рванет.
— Сваливаем! — крикнул Вальжан.
— Тащи его! — перекричал Вершинин.
Напарники рванулись одновременно, но в разных направлениях. В центре пульсирующей воронки из стены по пояс торчал человек. Он был словно залит жидким цементом-колокол головы, руки соединяло с туловом нечто вроде рудиментов крыльев, пальцы на руках скреплены перепонками.
Непрозрачное вещество тонким слоем покрывало глаза и все отверстия головы. Существо по всем понятиям не могло быть живым, но вдруг повернуло голову и простонало:
— Помогите!
По-русски.
Вершинин вцепился в тулово и потащил. Раздался звук отлипающей присоски, и тулово медленно поползло наружу. Вершинин с ужасом почувствовал, что жидкая стена быстро твердеет и вот-вот должна превратиться как ей и положен в камень.
Вальжан уже висел на «забетонированном» всем телом. Он был коренастый, молодой, его усилия превосходили Вершинина втрое. Напарники успешно тащили замурованного, вслед за которым из стены тянулись длинные плети. Чем удачнее у них получалось, тем больше рвались плети, пока их совсем не осталось. Наконец все трое оказались в комнате и без сил рухнули на пол.
Напарники сразу почувствовали силу Зигзага, когда почти позабыли все, что случилось менее минуты назад. Но еще более их раззадорило, что вместе с ними в комнате находился Илья Стадник. Отнюдь не в цементе, а в цивильной чистой одежде.
Коридор исчез, снова уступив место простреленному окну, в которое сквозняк выдувал пороховой дым.
Виола встречалась с Гаэтаном каждую ночь. Боже, как она любила его, несмотря на все закидоны. Красив как Аполлон. Модная стрижка, волосы выглядят как взлохмаченные ветром. Они наполовину прикрывают уши-самые красивые ушки Франции. По-юношески острый подбородок темнеет начинающейся бородкой. Такие же темные точки над губами, которыми он так нежно и умело обхватывает ее губы. Виоле нестерпимо захотелось запрыгнуть на Гаэтано прямо в зале, обхватить голыми ногами его горячую мускулистую талию.
Гаэтано всегда заявлялся первым и занимал столик. Он заказывал ей «Красный грех» или Дайкири, в зависимости от настроения. И он был очень щедрым, ее Гаэтано, платил всегда он. Виолу никогда не интересовало, откуда у него деньги. Пару раз она замечала его с подозрительными парнями, но при ее появлении те исчезали, не здороваясь. Виола не собиралась из-за такой ерунды сориться с лучшим парнем, которого когда-либо встречала в своей жизни.
После первых чмоков, они неспешно вели беседу, посасывая коктейли. Разговор шел о плохом качестве столичного кокаина, кто и с кем развелся из подруг Виолы, кто и от кого родил. Если бы Виола не потеряла контроль из-за влюбленности, она бы заметила, что рассказывает своему парню гораздо больше, чем он ей. По существу, она знала лишь то, как он предпочитает бодяжить порошок и какие марки дорогих авто он предпочитает, но за рулем не видела его ни разу.
В числе прочих знакомых зашел разговор и о Вальжане. Тут Виола дала волю эмоциям. Она всегда обожала смеяться над придурком. У недотепы никогда ничего не получалось, похоже, в этот раз тоже что-то по-крупному обломилось.
— Почему ты так решила? — поинтересовался Гаэтано.
— Он связался с русским! — выпалила Виола. — Представляешь? — она вставляла «представляешь» везде, где не предусматривали правила грамматики. — Русский, плохо говорящий по-нашему, старик в дешевом костюме. Разве с таким можно замутить что-то стоящее?
Гаэтано прикинул, что русский в возрасте и в стандартном костюме, в Париже-это говорит скорее о многом, чем о чем-то умалчивает, но оставил свои умозаключения при себе.
