— А раз не виноват, то оградите. А то я в Центральный захожу как-то, а на меня там не смотрят, ровно я жулик, подойтить боятся.
Щукин ушел. А члены правления задумались.
— Работает, сволочь, Кладухин-то, — сказал один.
— Да… до Центрального дошло. Как громыхнут оттуда, вот тогда этот черт свои документики-то и обнаружит. Небось подделал, сволочь…
— Это недолго…
— Может, уж он их там показывал…
— Черт его знает!.. Отавное дело, не знаешь, есть они или нет. Идешь втемную. Конечно, честного человека надо бы отстоять… а когда не знаешь, против чего идешь, как тут будешь отстаивать?..
На Ильин день Щукина позвали в правление.
«Они бы не адреса подносили, а сделали, чтобы работать не мешали», — подумал Щукин.
— Вот что, милый, должны мы тебе сказать, что ни одного такого заведующего, как ты, у нас не было: честность, исполнительность, энергия — вообще все. И профорганизации подтверждают это, но оставаться тебе здесь неудобно, то есть держать нам тебя неудобно. Слухи так разрослись, что просто только и разговору везде что про тебя.
— В чем же я обвиняюсь?
— Как «в чем»? Да ни в чем. Что ты, бог с тобой! Просто неудобно. Могут сказать: «Про него вот что говорят, а вы его держите»…
Мышиная Слободка как громом была поражена известием, что заведующий Щукин уволен.
— Слава тебе господи, — сказали все. — Может, он и не виноват ни в чем, а все-таки подальше от греха не мешает. Все думается… И в лавку-то боишься ходить: пристает со своими разговорами, а там, глядишь, запишут…
— Вот ремесло-то свое бросил, чем кормиться будет? А на другую службу теперь никуда не возьмут.
— Кто ж после такой истории возьмет…
— Да, жалко, человек-то уж очень честный был!
К заведующему государственным ювелирным магазином зашел приятель.
— Степановна, дай-ка нам чайку, — сказал заведующий и, очистив место для чая за столом, пригласил приятеля присесть.
— Что, ай мало работы? — спросил приятель, ища, куда положить шапку.
— Малость.
— Так что, служба не тяжелая?
— Служба, можно сказать, приятная, — сказал заведующий. — Только и вздохнул, когда в государственный магазин перешел. А вот когда молодым еще у Мозера работал, так не дай бог.
— Известно дело — хозяйчики, умели соки из нашего брата выжимать.
— Да… уж это что там… Бывало, весь день смотришь в оба глаза да еще ночью проснешься, весь потом обольешься, вдруг вспомнишь, что отпустил часы с непроверенным ходом или, скажем, какую-нибудь вещицу с браком. А теперь принесут обратно часы негодные — я-то при чем, такие мне присланы, магазин казенный. Вон идет какая-то мадам, она вчера у меня часы покупала — наверное, обратно несет.
В магазин вошла дама в котиковой шубе и сказала, подавая заведующему коробочку с часами:
— Какие же вы часы отпустили, они в день на полчаса отстают!
Заведующий, не вставая, посмотрел на посетительницу и сказал:
— Что ж делать… Охотно верю, гражданка, я немогу за них отвечать — магазин не мой, а государственный: что мне присылают, то я и продаю. Оставьте, проверим. Фокстрот танцуете?
— При чем тут фокстрот? — сказала, испуганно покраснев, дама.
— При том, что трясете их очень, а часы еще новые, не обошлись. Оставьте, проверим.
— А когда можно будет прийти?
Заведующий, прищурив глаз, посмотрел в окно, подумал и сказал:
— Приходите через неделю.
— Только, пожалуйста, чтобы были как следует.
— Так будет, что лучше и быть не может, — сказал заведующий, галантно поклонившись.
Дама ушла, а он посмотрел на часы, покачал, усмехнувшись, головой и сказал:
— Если бы это у Мозера она так пришла, что бы тут было! Вот бы пыль-то поднялась! От такой штуки десять ночей бы не спал, да глядишь, со службы еще турнули бы: как так, у
В дверях показалась какая-то женщина в беличьей шубе и застряла в дверях, зацепившись за ручку двери своими покупками.
— Что же, вы мне часы исправили, а они опять вперед бегут?
— Не может быть, гражданка, целую неделю выверяли. Вы, может быть, их стукнули обо что-нибудь?
— Обо что же я их стукнула?
— Ну мало ли обо что стукнуть можно… — сказал заведующий, хитро улыбаясь, — позвольте-ка мне часики.
Он мягко взял своей сухой рукой золотые часы и открыл крышку.
— Признайтесь, что стукнули.
— Да уверяю вас — нет. Может быть, как-нибудь слегка, я не знаю…
— Ну, вот видите, слегка, а для таких часов и слегка вполне достаточно. И какие вы беспокойные… Ну, что такого, что бегут?
— Как же «что такое», когда их на пятнадцать минут каждый день приходится назад переводить — прямо никакой возможности нет.
— А вы сразу их на сутки назад поставьте, вот вам на целых два месяца хватит. Оставьте на две недели.
— Послушайте, ведь я уж на две недели их оставляла.
— Ах, на две уж оставляли?.. Тогда — натри, — сказал заведующий.
— Но нельзя ли скорее?
