— Мадам, — сказал заведующий, — если бы был частный магазин, где к делу относятся спустя рукава, то я сказал бы вам на другой день приходить, а это магазин государственный, где все делается как следует.
— Ну, хорошо, только, пожалуйста, как следует сделайте.
— В лучшем виде будет, — сказал заведующий. И когда дама ушла, он, опуская часы в тот же ящик, куда опустил и первые, сказал:
— Отправлены на проверку.
— А покупателей-то много?
— Нет, теперь много меньше стало. Теперь больше покупают подержанные. Новых что-то бояться стали. По делу магазин можно бы на два часа открывать, вполне было бы достаточно.
— А не опасаешься, что магазин закроют?
— Ну, что же, меня в другой переведут, если я себя честным работником зарекомендовал. А за мной ни одного проступка не числится: на службу прихожу аккуратно, растрат у меня ни разу не было, с покупателями обращение деликатное, сам видал. Чего еще? Ежели бы меня сейчас опять к Мозеру посадили, я бы там через месяц чахотку схватил, ей-богу.
— Не дай бог, — сказал приятель. — Эти умели сок выжимать.
— Степановна, дай-ка еще чайку нам. Да, вот какие дела-то.
В магазин вошел какой-то человек с портфелем.
— Часы готовы? — спросил он торопливо.
— Готовы давно, пожалуйте, — сказал заведующий, — вчера еще из мастерской пришли — разрешите, я только проверю. Они что, отставали у вас?
— Да, немного.
— Так… ну, теперь не будут отставать, — сказал заведующий, что-то покопавшись в механизме.
И. когда покупатель ушел, он прибавил:
— Точные люди какие, подумаешь, немного отстают, а он уж тащит их. Это, если бы все их в мастерскую отправлять, от них житья бы не было. Ну. ежели уж совсем не ходят, тогда другое дело.
— Теперь городских часов много, — сказал приятель, — захотел узнать время, возьми да поворота рыло: на каждой площади часы. А у меня так и вовсе перед окном.
Приятели посидели еще с час.
— Да, — сказал приятель. — вот небось завтра этот гражданин проснется, посмотрит на часы, а они, глядишь, махнут минут на двадцать. А тебе горя мало. В крайнем случае скажешь, что. мол. общая разруха, вследствие блокады частей не хватает.
— Да, — заметил гость задумчиво. — Я вот про свое книжное дело скажу: послал в Ленинград печатать книгу, так мне ее там четыре месяца держали, сам ездил, две банки чернил на телеграммы исписал. Ведь за этакую штуку прежде бы неустойку какую содрали, а теперь никак его не укусишь, только и слышишь: через неделю получите. А намедни приезжаю, говорят уже — через две. И так во всем.
— Да, — сказал заведующий, потом посмотрел в окно и прибавил — Вот опять еще один идет. Э, чертих возьми, надоедают с этой проверкой — надо теперь на месяц оставлять.
Около трехэтажного дома, среди наваленных досок и бревен, сидели рабочие, готовясь приступить к ремонту.
— Тут до самого верху придется подмости ставить, работы над ним пропасть, — сказал один в толстой куртке и шапке, посмотрев наверх.
— Да. работы немало, меньше двух месяцев и не сделаешь.
К ним, запыхавшись, подошел десятник и сказал:
— Ребята, а ведь дом-то, говорят, на слом пойдет…
— Как на слом?
— Да так. Два ведомства из-за него спорят. По одному должон ремонт быть, а по другому — его к черту надо, потому их план нарушает.
— А кого же слушать-то?
— Пока неизвестно. Сейчас борьба из-за этого идет. Наше ведомство говорит, что будет ремонтировать, потому у него все права на этот дом.
— А что ж они раньше-то сидели, ежели у них права? Схватились спорить, когда уж договор заключили и материалы закупили.
— Да они раньше и не знали про него, а как увидели, что собираются что-то орудовать над ним, так сейчас покопались в бумагах и сообразили, что имеют полное право предъявить свои права на него.
— Ах, головушка горькая, ну, видно, начинай, ребята!
К сидевшим поспешно подошел архитектор.
— Что ж вы сидите, полдня уж прошло, а у вас и не начато ничего, — сказал он, — по условию дом должны отремонтировать в два месяца.
— Да что же его ремонтировать, когда он, говорят, на слом пойдет? — сказали рабочие.
— Это еще неизвестно. Заседания коллегии не было. А мы обязаны к своему сроку сделать.
— За нами дело не станет. Ну-ка, Сидор, под давай!
— Вот так работаем! — говорил через неделю десятник архитектору. — Неделя только одна прошла, а мы уж весь верх отделали.
— Да, — сказал другой, в старой ватной жилетке без пиджака, — вон мы работаем, а там, глядишь, его судьба уже решена, дома-то нашего. А вдруг они опоздают, мы его отремонтировать успеем, пока они решать будут.
— Сломать никогда не поздно, — ответил рабочий в рукавицах. — Мы ремонтируем, а ломать другие будут.
— Ребята, ребята, поторапливайтесь, а то строительный сезон кончится, а вы будете по подмостям тут лазить! — крикнул снизу человек в фуражке с зеленым кантом. — Завитушечки-то эти получше сделай, чтобы нашу работу знали!
— В лучшем виде будет.
— Иван Семеныч, а ведь здорово работаем-то, ни одного дня не прогуляли! — крикнул сверху малый в обмотках.
— Весело глядеть, когда работа хорошо идет.
