Она вернула объятие и повела его в обеденный зал. На столе был накрыт простой завтрак: свежий хлеб, сыр, грибы и вино. Продукты выглядели обычно, но сыр сделан из молока самок пищезверей, злаки для хлеба и грибы — эндемики Ада, а вино произведено из ферментированного красного грибка. Хотя они имели правильный вкус, да и, по правде говоря, люди в еде и не нуждались. Не физически. Только психологически: традиция совместной трапезы слишком укрепилась в бессознательном. Памятный по Адской Впадине терзающий голод являлся лишь иллюзией.
Он вздохнул и посмотрел в окно. Виллу возвели на берегах реки Аскарис, их участок земли обрывался непосредственно у воды. Через Аскарис шла цепь низких холмов, получивших ироничное имя «Альпы». Они входили в соседнюю, в основном ненаселенную пока провинцию Трансальпийская Галлия. Покатые холмы покрывали деревья, их темно-красная листва отлично дополняла легкую красноту реки.
— Что у нас сегодня? — Джордж аккуратно положил сыр на ломоть хлеба и откусил. Острый, чистый вкус сыра — то, что надо для пробуждения. Вот еще одна вещь, от которой люди могли бы отказаться, но не желали: сон.
— Ну, сегодня ежемесячные выборы. У одного из сенаторов Цизальпийской Галлии заканчивается срок, так что мы должны пойти и проголосовать за нового.
Отдельные провинции Республики представляли 120 сенаторов, занимавших должность по два года. Их выборы разносили по времени, так что каждый месяц избиралась одна двадцать четвертая от общего числа. До сих пор кандидаты в основном не имели оппонентов. В конце концов, политическая система еще только строится. В прошлом месяце Второго Консула Джейд Ким переизбрали, и у нее тоже не нашлось конкурентов.
— И у меня письмо от Наоми и Джона. Они хотят нас проведать, узнать, как мы тут устроились, — лицо Роуз прорезала ехидная ухмылка. — Полагаю, они простили меня насчет денег. Их повергла в шок наша возможность забрать все с собой.
Супруги переглянулись и рассмеялись.
— Ты правильно поступила, Роуз, этот Джон всегда был слегка самовлюбленным. Совсем не пара нашей Наоми. Но им здесь в любом случае рады. На вилле для них готова комната — благодаря тебе. А теперь пора за дело.
Роуз кивнула, надела серебряную шапку и взяла сумочку. Она стала работать швеей на одной из новых фабрик и быстро дошла до старшей смены. Конечно, работать ей с мужем не обязательно — по крайней мере, пока. Сбережений из Первой Жизни хватило для хорошего начала, но работа оказалась психологической нуждой наравне с едой и сном. Джордж Мэтьюз работал в бригаде дорожников. Это тревожило жену: она слишком хорошо помнила убивший его сердечный приступ, но он уверил Роуз в идеальном, по сравнению с Землей, состоянии своего здоровья. Как он объяснил, «строительство дорог — хорошая, честная работа, и мне приятно делать что-то для нашего будущего». Она его понимала. Республика молода и пока не совсем устроена, но их будущее здесь.
— Достану для выборов твою тогу и мою новую столу[217].
Джордж согласно кивнул. В основном люди здесь носили привычную одежду — в случае Роуз и Джорджа это джинсы и футболки. Но для выборов нужен официальный римский костюм. Даже если их сенатор в этом месяце не переизбирается, в день выборов он все равно предстает перед избирателями для ответов на их вопросы и решения проблем народа. Но поскольку ему все же предстоят выборы, между кандидатами пройдут формальные дебаты по вопросам присутствующих, после чего состоится голосование.
Они вместе покинули дом через удерживающий пыль двойной набор дверей и пошли к дороге. Пока местность обслуживалась автобусом на тяге Зверей, но при сохранении тенденций его скоро заменят моторным. На миг Джорджу Мэтьюзу показалось, что замена уже выполнена: он услышал звук двигателей, но ошибся. Это оказался небольшой конвой военных машин, «Хамви» и броневиков. Человеческих машин с длинноствольными орудиями. Они выстроились у автобусной остановки, из одной появилась фигура в дыхательной маске. Явно кто-то из живущих Первой Жизнью.
— Аве, граждане, — правая рука офицера вытянулась в тщательно воспроизведенном римском салюте: сжатый кулак ударяет в грудь над сердцем, далее рука поднимается в сторону Мэтьюза: предплечье близко к телу, запястье параллельно земле, ладонь раскрыта вниз. Совсем не как описывали раньше: настоящее римское приветствие повергло историков в шок.
— Аве, полковник, — Джордж и Роуз вернули салют. — Чем мы можем помочь?
— Я полковник Пашаль, (П.) О. В. А. Р. У меня назначена встреча в Новом Риме с Первым Консулом Гаем Юлием Цезарем и Вторым Консулом Джейд Ким, — Пашаль слегка раскраснелся, частично от усилий вспомнить и соблюсти все формальности, частично от раздражения. — Похоже, мы сбились с пути. Мой водитель настоял остановиться и спросить дорогу.
Девушка-водитель «Хамви» за его спиной усмехнулась. Роуз подумала, что у Ада и Земли есть общее, и часть его — нежелание спрашивать путь.
Роуз улыбнулась полковнику.
