Первым был Николай Фомич Суворовский, всем известный под прозвищем Красный командир. Ему было уже под шестьдесят, и многие с нетерпением ждали, когда же наконец его можно будет отправить на заслуженную пенсию. А пенсия действительно была бы заслуженной. Начинал он ещё в советском ОБХСС и прошёл путь до заместителя начальника управления области. Начальником, конечно, стать ему было не суждено; во-первых, из-за его паталогической честности, а во-вторых, из-за скверного характера, не признававшего компромиссов.
Но до заместителя тем не менее он дорос, так как обладал феноменальной памятью и интуицией. Он был профессионалом с большой буквы, обладал лучшими показателями раскрываемости за всю историю управления по борьбе с экономическими преступлениями.
– Добрый день, – Суворовский, как всегда, был спокоен и вежлив. – Александр Александрович Костыльков – это вы? – спросил он, прекрасно понимая, кто стоит перед ним.
– Нет, я Марь Иванна Тюбетейкина, старшая укладчица, – раздражённо отреагировал Костыльков.
– Отлично, старшая укладчица нам тоже нужна, – не моргнув глазом продолжил Суворовский. – Предъявите, пожалуйста, паспорт.
«Точно, такса», – подумал Сан Саныч, вспомнив ещё одно прозвище Суворовского. Он был такой же маленький и тощий, как такса. С таким же вытянутым носом и чёрными бусинками глаз. Но главное качество, роднившее его с этой породой собак, было отнюдь не внешним. Так же, как и охотничий пес, он прыгал в нору, мёртвой хваткой хватал добычу и не отпускал её, пока его за хвост не вытащат на поверхность.
– Санкцию покажите. – Костыльков вместо паспорта протянул пустую руку.
– Александр Александрович, документы у нас все в порядке. – Суворовский приподнял свою знаменитую чёрную папку с ручкой, расстегнул молнию и достал несколько листов бумаги. – Вот санкция на проведение обыска, а вот на арест, в зависимости от результата обыска. – Он закрыл папку и переложил в другую руку.
Чёрная папка была знаменита тем, что не раз спасала известному милиционеру жизнь. В папке была титановая пластина, которая держала выстрел из ПМ и спасала от осколков.
Костыльков прочитал документы и вернул их обратно. Холодный пот пробежал по его спине. Он был далеко не из робкого десятка, но слово «арест» после долгих лет спокойной мирной жизни произвело на него впечатление.
– Какие основания для обыска? – недрогнувшим голосом спросил он милиционера.
– Вы как глава предприятия подозреваетесь в изготовлении и сбыте контрафактной продукции, а также в изготовлении и сбыте поддельных акцизных марок, – монотонным голосом продекламировал обвинения Суворовский.
– Что за чушь? – возмутился Костыльков. – Мой завод – крупнейший в республике. Вся моя продукция абсолютно легальна. А вот конкуренты мои часто подделывают, так как их продукция спросом не пользуется.
– Александр Александрович, я всё понимаю, но… – Суворовский повернулся к оперу и махнул ему. Тот извлёк полиэтиленовый пакет, в котором находилась бутылка водки. – Вот эту и ещё около тысячи подобных бутылок мы нашли в продаже в одной из розничных сетей, в магазинах, находящихся в удалённых уголках республики. Так что оснований у нас более чем достаточно.
– Ищите. – Костыльков напрягся, но виду не подал.
– Александр Александрович, пройдёмте на склад.
Суворовский открыл дверь кабинета и позвал одного из бойцов для сопровождения Костылькова. Все вышли во двор. По периметру ходили бойцы в масках, а у главного входа, потея и кашляя от невозможности сесть, стоял Жора под присмотром спецназовца.
– О, Георгий Константинович Потапов! – Суворовский, увидев его, всплеснул руками и подошёл почти вплотную.
– Здорово, начальник, – попытался улыбнуться Жора.
– Вижу, что коммерческая деятельность менее хлопотна, чем бандитизм. Сидячий образ жизни, кабинет. – Суворовский окинул взглядом Жору и покачал головой. – Последний раз, когда мы виделись, ваша фигура была более спортивна.
– Пока толстый сохнет, худой сдохнет, – странно засмеявшись, ответил Жора.
– Ну это вряд ли. – Суворовский отошёл, оглядел территорию и, увидев небольшой ангар с надписью «Склад готовой продукции», махнул свите и поспешил к нему.
Склад был огромным. Работу погрузчиков остановили. Всех сотрудников склада собрали в углу. Костыльков, Жора и Суворовский сели на пластиковые стулья, стоявшие около такого же столика, а оперативники начали осматривать горы с водочными ящиками.
Вызвав из угла двух грузчиков, они ящик за ящиком перебирали тысячи бутылок и сверяли с принесённым в пакете «вещдоком».
Осмотр занял около двух часов, и все уже изрядно устали. Суворовский понимал, что здесь контрафактной водки нет, но дело нужно было довести до конца. Жора изнывал на узком пластиковом стуле, пытаясь найти удобное положение, а Костыльков молча наблюдал за происходящим.
– Есть! – раздался крик откуда-то из глубины склада.
Суворовский вскочил со стула и устремился к горе ящиков. Костыльков посмотрел на Жору. Тот ответил лишь пожиманием плеч.
Опер вышел, неся в руках белую картонную коробку, перемотанную скотчем.
