– Нууу, – Юля надувает губы, – хочется по-домашнему, рестораны эти уже… тем более у тебя елка стоит, так уютно.
Я выставляю им на стол роллы, ловлю наконец его взгляд, и быстро, пока Юля не видит, машу головой из стороны в сторону.
Я потом с ним еще поговорю, но он даже сейчас не должен соглашаться на это.
– Ром, ну, соглашайся, – как специально настаивает Юля. У меня права голоса нет в этом доме. Все, что могу, взглядом умолять. – Я могу еще своих позвать.
– Посмотрим, – переводит на девушку глаза.
Не просто же так все… Если родители увидят меня тут с ребенком, будут вопросы, Рома не захочет этих вопросов и выселит меня.
Да я сама сбегу, если Ромин отец покажется тут.
Юля берет палочки.
– Ой, извини, я только две пары палочек заказала, себе и Роме, не думала, что ты будешь есть, – поджимает губы и пожимает плечами.
– Варь, у меня там в шкафчике где-то должны еще лежать, – Рома кивает на верхние шкафы.
Боковым зрением замечаю, как Юля невольно вздыхает. Явно не рассчитывала, что я тоже буду с ними ужинать.
– Спасибо, я уже поела.
– Найди там что-нибудь для соуса тогда, – Юля взмахивает кистью руки и показывает куда-то неопределенно на мебель.
Я что тут, хозяйка?! Или так проверяет, сколько я живу, знаю ли, где тут что лежит?
Поэтому я смотрю на Рому.
Рома поднимается сам и шарит по своим же шкафчикам.
– Ммм… запеченные, с курицей, обожаю их. – Юля берет один в рот и смакует. – Маша, хочешь тоже попробовать? – Снова милая и приветливая.
А Маша она же добрая, не злопамятная. Ты ей слово хорошее сказала, и все прошлые обиды тут же улетучиваются.
– Нет, она не хочет.
– Попробуй, хотя бы одну.
– Не надо ей.
– Пусть попробует, если хочет, – Рома садится за стол и улыбается Маше.
– Она не привыкла к такой еде. Ты хочешь, чтобы она потом как ты мучилась с желудком?
Слова вылетают сами, я только успеваю язык прикусить, чтобы еще чего-то не ляпнуть. Только бы не ухватились за это “как ты…”. Дура. Зачем я вообще спорю с ними.
– Там тот же рис и курица, только еще соус.
– От одного ничего не будет.
Пока мы спорим, Маша уже берет ручкой один ролл и тянет в рот.
– Маша, нет!
Маруся дергается, задевает Юлину чашку с кофе, переворачивает и темное кофейная лужица растекается по столу.
– Черт. Ну, аккуратней же надо! – ругается Юля.
Хватаю первое попавшееся полотенце и пытаюсь удержать жидкость от края стола.
– Тою мать, – выдает Маша. Что?! Я на Рому смотрю. Это от него набралась?! Зубы сжимаю, чтобы не сказать лишнего.
– Ты знаешь, сколько эта блузка стоит?! – кричит на Машу. Я застываю.
Маша надувает губу, ролл, который только что взяла, смятый кладет назад. Грязную руку вытирает об свою майку.
– Юль, это всего лишь блузка, – одергивает ее Рома. – Не кричи.
– Это не просто блузка, это Луи Виттон.
– Луи Виттон? – поднимаю полотенце над столом. – А это ребенок! И ты никто, чтобы повышать на нее голос. А вообще, Виттон твой еще презервативы выпускает. Надень и сухая будешь всегда, – язвлю в ответ и бросаю полотенце в оставшуюся лужу. Часть брызг летит Юле на джинсы, пара капель Роме на белую футболку, и мне в лицо.
Дальше сами.
– За ребенком своим смотри!
– Юля! – Рома одергивает ее.
– Похайая тетя! – Маша слазит со стула и убегает в сторону нашей комнаты. Я за ней.
– Э, убирать кто будет?!
Слышу в спину голос принцессы Виттон. Но игнорирую.
Закрываемся с Машей у себя.
Меня трясет всю. Я испортила им вечер. Не сдержалась. Влезла в отношения.
Еще и Маша…
Если бы меня касалось, я бы потерпела, но она ребенок. Маленький. Что она там понимает… Не специально же кофе это разлила.
Они в гостиной что-то еще эмоционально обсуждают. Я не вслушиваюсь. Мне хватило. Переодеваю Маше футболку. Может, даже вещи уже надо собирать. Юля эта сейчас же поставит ультиматум ему. Она по-другому не умеет. Рому делить она ни с кем не будет.
Усмехаюсь сама себе.
Я такая же была в прошлом. Ни с кем его делить не хотела. Даже понарошку. Даже в поцелуе. Даже в мыслях.
Только мой.
Все привело к тому, что сейчас имеем. Никто так и не нашел счастья. Ни вместе, ни врозь.
Тихий стук в дверь.
Я поднимаюсь.
Рома заглядывает.
– Мы уезжаем, переночую у Юли. – Все таким тоном, что пора собирать вещи, я нарушила все его правила. – Вернусь завтра.
Значит, я могу остаться. Пока, во всяком случае.
Я быстро поднимаюсь и иду к нему.
На эмоциях кладу одну ладонь на грудь.
– Рома, пожалуйста, не привози сюда отца или предупреди, я уеду.
– Почему?
– Если захотите тут встретиться, предупреди, я уеду. Пожалуйста...
Кончиками пальцев чувствую мягкую ткань рубашки и стук его сердца.
– Почему? Чего ты боишься?
– Пожалуйста, не надо.
– Знаешь, что хорошо в отношениях с Юлей? – наклоняется ко мне, напрягает губы. – Мне не надо подстраивать свою жизнь под нее.
Я убираю руку с его груди.
– Не надо…? Я бы тоже свою жизнь под роллы, Луи Виттона и чьего-то папу не подстраивала. А больше там и нет ничего.
В глаза смотрю. Не отвожу взгляда. Как думаю, так и говорю. Выгонит, значит, выгонит.
– И я что-то, – понижаю голос до шепота, – особо счастливым тебя не вижу.