– Для тебя все закончилось после этого! Где ты там купался из-за меня? А если у тебя были проблемы с твоей фирмой, так это не из-за меня.
Смеяться начинает. Губу прикусывает.
– Ты так и не узнала ничего…
– Что не узнала?
Рома уходит к себе в кабинет, возвращается через минуту с какими-то бумагами. – Ты когда подписывала с Ульрихом документы, читала их?
– Да, – уверенно отвечаю, хотя не помню. Читала вроде.
– Зрение тебе может проверить тогда, раз читала. Это документы, которые ты с ним подписала. Листай.
Я только по заголовкам пробегаю. Соглашение с моделью. Расписка модели. Везде вписаны мои данные.
– Какая модель? – Этого я не помню.
– Ты его модель. На пять лет.
– Я это не подписывала.
– Подпись внизу не твоя?
Проверяю на всех страницах…
– Моя…
– Ты на пять лет ему себя продала моделью. Ты не видео продала, ты себя продала.
Я поднимаю на Рому глаза. Машу головой из стороны в сторону.
– Нет...
Не могло этого быть. Нет.
– Это не правда.
– Это правда.
Четыре года прошло. Он потребует все отработать?
– Посчитать или сама посчитаешь, сколько он на тебе бы заработал за это время?
– Сколько?
– Сколько? Весь мой бизнес, моя квартира, моя репутация Ты охренеть как дорого стоишь.
Я пробегаю взглядом по договору. Я не читала… помню что-то подсунули, быстро надо подписать, я не читала… не читала…
– Я просил тебя всего лишь доверять мне. Понимаешь, верить? Потерпеть. – Рома садится в кресло, упирается подбородком в скрещенные ладони. – Но ты все решила сама. Все похерила, что было. Ты жертвовала тем, чем не надо было. Я в таком дерьме был, пока ты там замуж выходила, фотографии счастливые делала. Ты хоть раз вспомнила о ком-то из нас? Ты не одна всем пожертвовала.
Я закрываю рот рукой, слезы душат, не дают сделать вдох. Я ничего не знала. Я даже не догадывалась. Сердце выкручивает как в центрифуге. Оно кровоточит и взорвется сейчас как вулкан, который так долго копил недосказанность и непонимание.
– Так легко тебе, заплакала и все. А мне что делать? Почему я должен сейчас снова всем рисковать? А? Нахера мне это? Решить твои проблемы, чтобы потом в Англию спокойно свалила?
Меня как будто бросили в ад. Но не бросили, пожалели… поднесли туда, показали, что там, а потом обратно забрали. Глаза открыли на все.
Я подхожу к Роме, опускаюсь на колени.
Я столько лет жила с мыслью, что он во всем виноват, ничего не понял, не дорожил мной никогда, легко отказался, а… теперь все сломалось.
– Спасибо, – утыкаюсь лбом в его колени.
И дочку скрыла… из-за этого всего.
Мы как пешки в чьей-то игре. Нами воспользовались, выкинули с поля, разыграли партию.
Рома встает, отходит от меня.
– Всё! – Разводит руки в стороны. – Нет на тебе никакого долга. Ты свободна. У тебя муж есть. Ты замужем. Где он? – Рома повышает голос.
Я поднимаюсь. Слезы высыхают, хотя глаза все еще щиплет.
– Тебе мало, что я тогда все потерял? – Идет на меня, я машу головой из стороны в сторону и пячусь назад. – Я могу снова не знать, что ты там натворила, что скрываешь. Почему именно тебя преследуют? Ничего не знаю, но догадываюсь, что снова мне тебя спасать, – упираюсь спиной в прохладную стену. – И снова, сука, всем рисковать. – Ударяет кулаком рядом со мной. – Ты замужем. У тебя ребенок. Я что вам подопытный, которого не жалко и можно использовать, когда захотите? Ради чего я рисковать должен?
Теперь мне страшно еще больше. Потому что у меня один шанс из ста, что поможет. Дураком надо быть, чтобы два раза на одни и те же грабли.
– Ради чего? – шепчет в лицо.
Язык к небу присыхает. Это так легко сказать со стороны. На самом деле безумно сложно. Это не деньги, которые можно заработать. Это жизнь, которую нельзя просто так забрать, а потом вернуть.
И он так близко. Как в том танце. Злится, ругается, но не сделает мне ничего. Мне и прикасаться не надо, чтобы вибрации от него почувствовать .
Смотрит в глаза. Зрачки темные расширяются на ходу. Часто дышит, облизывает губы. Ждет ответа.
Я не знаю, что делаю… Так… просто… коснуться его хочется. Хотя бы еще раз… последний… он не простит за Машу…
Кладу руки ему на талию и сжимаю пальцы.
Миг.
Мир на паузу становится.
В глазах вижу все, о чем говорил, не врал, и я верю ему. Там борются и приятные моменты прошлого, и дико рвущее настоящее. И все это толкает вперед.
Холодные шершавые губы на моих. Жестко раздвигает их, впивается. Втягивает до боли и прикусывает. Придавливает телом к стене. Сдавливает грудь. Кислород стремительно весь из меня вытекает. Легкие горят, но остановиться не могу.
Впиваюсь ногтями в его рубашку, к себе прижимаю.
Эмоции срывают стоп-краны. Слезы не остановить. Они обжигают щеки, губы.
Нельзя так врать… Ну, нельзя… Не правильно…
Я силой воли разрываю поцелуй. Часто дышу.
– Маша твоя дочка, – шепчу в губы.
Она как наваждение какое-то. Как затмение. Перекрывает своим фоном реальность. Выворачивает наружу то, что хочется спрятать ото всех.
И я вот только все наладил, какие-то перспективы увидел, выплыл наконец из прошлого, а она снова накидывает на шею камень и тянет вниз…
– Ради чего?