Да и какой он отец после этого? Никого родного не остается, кроме Вари и Маши. Думать даже не хочу, что Варя могла не вернуться, могла там жить остаться. Эдик бы воспитывал мою дочь. А я бы никогда и не узнал правду. Еще бы с Юлей продолжал встречаться ради бизнеса отца.
Егор или Юра брат? Дружить одно, а иметь такого отца, пусть и биологического не каждый захочет. Может, и от меня отвернуться. Мы же ссорились уже один раз и Егором, и Юркой. Никогда не знаешь, где надорвется следующий раз.
Стучу к Валу и дергаю дверь. Я даже нисколько не сомневаюсь, что его тут может не быть. Если у кого-то из нас проблемы со здоровьем, он будет тут, пока лично не убедится, что пациент пришел в себя и нормально себя чувствует.
– Ромка, ты чего ходишь? – Подскакивает с места и ко мне, усаживает в кресло.
– Пройтись хотелось.
– Ты как?
– Нормально, что с ним?
Вздыхает, облизывает губы.
– При ранении он сорвался с лестницы и упал с пятиметровой высоты. У него травмирован позвоночник. Как следствие паралич, проблемы с глотанием и дыханием. Мне жаль.
– Мне нет. Он стрелял в меня. Он хотел убить Варю. Он… он это заслужил.
– Я просил мне докладывать о его состоянии. Будет что-то новое, скажу, – киваю. Не знаю, хочу ли знать это. Но пусть будет. – Ром, тут Юра с мамой. Хотели с тобой поговорить.
– Давай не сейчас. Я не могу давать показания. Хочу домой.
– Там не показания. Другое, Ром. Это важно.
– Хорошо, пусть в палату ко мне придут. Я потом домой, окей?
– Капельницу поставим и поедешь.
– Ладно.
Возвращаюсь в палату. Перед Варей сидит Егор, сжимает ее ладошки, успокаивает. Переглядываемся молча. Снова она из-за меня в опасности была.
– С Машей все хорошо, я просил маму не приезжать, чтобы не нагнетать тут. Сами к ним съездите. Ты как, Ром? – кивает мне. Я молча киваю в ответ. Нормально все. – Вал сказал, он стрелял в тебя?
Варя снова бледнеет.
– Да, нормально все.
– Ром, поехали домой, к Маше. Мне надо знать, что с ней все в порядке.
– Мне с Юрой надо поговорить. Там что-то важное. Егор, отвезешь ее? Я позже подъеду.
– Хорошо. Идем, Варь?
Смотрит на меня молча. Просит не оставлять ее. И я с ней хочу быть. Никого не хочу видеть.
– Вал сказал, что еще капельницу надо поставить.
– Обещай, что сразу к маме приедешь, как освободишься.
– Обещаю. – Притягиваю ее к себе и обнимаю.
Впервые так открыто, наверное, перед Егором. Опасаюсь, что Егор что-то скажет опять, оттолкнет. Но зря. Он молчит. Сам знаю, что косяков у меня больше, чем у кого-то другого, но и таких обстоятельств, как у меня, ни у кого не было.
Стук в дверь, к нам заглядывает Юра с мамой. Ирина Анатольевна обнимает меня, смотрит странно. Не подозрительно, но как будто что-то важное надо рассказать. Юра хлопает по плечу Егора и провожает Варю с братом до двери. Когда остаемся втроем переглядывается с мамой. Садятся напротив меня.
– Помнишь, я тебе рассказывал про то, что узнал о твоем брате и матери?
Что это Егор…
– Помню.
А еще помню вчерашние слова Вики. “Это, может, совпадение, однофамилица или кто-то просто неудачно тоже сменил имя, но эта женщина сейчас крестная… Юрия Александровича”.
Смотрю на Ирину Анатольевну. Она держится, но видно, что плакала ночью. Вину отмывала?
Я всегда хотел это узнать, а сейчас не уверен, что смогу понять и принять, если это будет правдой. И я со своим прошлым нужен ли им?
– Я ошибся тогда, у тебя другая мама, – выдыхает Юра.
Ирина Анатольевна смотрит на меня, ждет моей реакции, когда Юра все расскажет. Но я им помогаю сам:
– Я знаю, – перевожу взгляд с нее на Юру. – Брат.
Рома
Юра смотрит на меня в упор. Выдыхает и сдержанно улыбается. Я усмехаюсь в ответ.
Не сговариваясь, поднимаемся навстречу друг другу и обнимаемся.
– Откуда узнал?
– Вика рассказала вчера. Она докопалась до всего.
– Почему я не удивлен, – Юра усмехается и отпускает меня.
Я веду взглядом поверх его плеча и смотрю на Ирину Анатольевну. Если Юра, как и Егор или Валера всегда были как братья, то она всегда была мамой Юры. Да, хорошо относилась, да, поддерживала по возможности, но от главной опасности не защитила.
Она поднимается, но к ней навстречу я не иду. Считать матерью женщину, которая бросила и, вероятно, знала обо всем и даже ни разу не попыталась быть рядом, я не могу и не знаю, смогу ли. Жил же без этого всего и привык.
– Рома…
– Не надо ничего объяснять и говорить. Я все понимаю. Отец запугал и пригрозил.
– Если бы я рассказала раньше, он бы убил всех нас за то, что раскрыли его тайну.
Я знаю и понимаю все, но от этого не легче. Я столько раз видел эту женщину. Она всегда относилась как к сыну, помогала, чем могла, но при этом ее никогда не было в моей жизни. От меня открестились, как от прокаженного.
– Давно вы знаете? – спрашиваю у Ирины Анатольевны.
– Да.
– Я не знал, Рома, – поддерживает Юра.
Слова подбираются с трудом.
– Получается, тебя тоже обманывали… – с него перевожу взгляд на Ирину Анатольевну.
– Мы с Юриным отцом договорились, если когда-то появится возможность все рассказать, мы это сделаем. Вы взрослые ребята, к тому же про это дело уже знали.