– Ты победил на соревнованиях, – смотрит в глаза мне, – и он сказал кому-то, что побеждает того, кто готов идти до конца. Я узнала голос, интонацию, то, с каким удовольствием он это говорил. Я не делала никаких тестов, убежала. Но тогда поняла, что ты тоже мой сын. Но подойти и сказать это было опасно для всех.
– Я до сих пор не могу поверить, – выдыхает Юра.
– Я тоже.
– Если бы мы не попали в одну секцию по дзюдо никогда бы не познакомились?
– Кто знает, – пожимает плечами Юрина мама, – но я была рада, что вы дружили, даже не зная, что братья.
– У тебя капельница закончилась, – кивает Юра, – я позову медсестру.
Юра оставляет нас, а Ирина Анатольевна, пользуясь моментом, подходит ко мне ближе.
Присаживается рядом и берет за руку.
– Ромочка, я понимаю, что это сложно понять и принять. Но хочу, чтобы ты знал, ты всегда будешь моим сыном, о котором я плакала каждую ночь, что не могу быть рядом, что не могу воспитывать и растить, что не могу слушать тебя и поддерживать, не видела как ты сделал первый шаг, не слышала первых слов. Я так много упустила…
Мама… у меня есть мама. Разрывает надвое. Что не пришла вовремя, не забрала, оставила проходить через это одному, но я ей верю, что отец бы им всем устроил такую жизнь, что страдали бы все. А может их уже и не было бы в живых.
– Рома, если когда-нибудь сможешь простить и захочешь общаться с нами, мы всегда тебе рады. Ты мой сын, как и Юра. Он всегда хотел брата, а я… у меня больше не получалось забеременеть, я знала, что когда-то тебя найду. Я искала тебя каждый день. Устроилась работать в ЗАГС, проверяла каждого ребенка, рожденного в тот год. Я знала, что буду искать тебя до конца жизни, пока не найду.
– Папотька, – Маша перед всеми протискивается и тянет руки, чтобы ее первую на руки взял. И как бы ни хотел обнять сначала Варю, беру Машу на руки.
Она одной рукой обвивает за шею по-деловому. Когда-то я также мечтал, чтобы отец взял на руки, когда приходил с работы, поставил бы меня на первое место в своей жизни. Но ему всегда некогда было. И мальчишке не нужны эти нежности.
А детям всем нужны. И девочкам, и мальчикам.
– Привет, – свободной рукой притягиваю к себе Варю и целую в щеку.
– Ты как? – шепчет мне на ухо и утыкается в шею.
Часто дышать начинает, как будто вот-вот и расплачется.
– Все хорошо.
– Я тебе кашу сварила, будешь есть? Диетическую.
– Немного.
– Идем, – берет меня за руку.
Здороваюсь с Вариной мамой. Знаю, что она для своей дочки хотела бы другого мужа, но я бы тоже много чего хотел в своей жизни другого…
Мне надо с Варей поговорить о том, что произошло, но не хочу при ее родителях и Егоре. Моя вина в этом всем тоже есть. Мне доверили ее защитить, а я облажался.
А если бы Егора мама оказалась моей…? Ничего не изменилось бы, легче бы мне не было. Никто бы ничего не изменил. Потому что против отца было ничего не сделать.
– Когда это закончится уже? – всхлипывает мама Егора, когда на кухню заходит Онежа. Ответ оседает в горле, я не знаю, что ей сказать.
– Мам, перестань, – Егор сжимает ее руку и тянет Онежу к себе.
Никто не хочет это обсуждать, потому что все были на грани “а если бы…”.
– Нам надо всем вместе держаться, чтобы проще было с этим справиться и забыть, – я беру на себя эту роль. – Он больше ничего никому не сделает.
Варя наклоняется и прислоняется к моему плечу. Егор мажет взглядом по нам. Ему все еще непривычно это и странно, но он привыкнет к этому.
– Я тебе исунок наисовая, – Маша вдруг слезает с меня и убегает.
– Она постоянно спрашивала о вас, – рассказывает Варина мама. – Как будто чувствовала, что не так что-то, – обнимаю Варины плечи, свободной рукой ем.
– Чтобы поставить во всей этой истории точку, мы бы хотели с Юрой разобраться в прошлом, Анна Дмитриевна, – обращаюсь к Вариной маме, – можете рассказать, почему вы Варю удочерили тогда? Откуда узнали о ней?
– А при чем тут Варя? – вмешивается Егор.
– Мой отец причастен к смерти ее родителей. Но я не понимаю, как с этим всем связаны вы.
– Я расскажу, – на кухню медленно проходит Варин отец. Егор уступает ему место, сам пересаживает Онежу к себе на колени.
– Вариного отца звали Женя. Евгений Комаров. Мы учились с ним вместе. Но он проучился со мной только два курса. Потом перевелся в Ростов. Но мы дружили с ним, общались. Когда узнал, что он с женой погиб, поехали на похороны. Там узнали, что у него дочка осталась, но у тебя была тетя, мы думали, что она тебя заберет.
– А Егор помнишь как за ней ходил? Присматривал. Они подружились сразу.
– Да, мы как узнали, что Варя попала в интернат, сразу ее и забрали.
– Пап, – Варя отстраняется от меня и смотрит на отца, – а ты знаешь, чем он занимался?
– Да в лаборатории какой-то работал. Он особо не рассказывал.
Мы переглядываемся с Варей, я усмехаюсь ей.
– Можно рассказать? – спрашивает у меня, я киваю.
– Пап, он там занимался в том числе занимался ЭКО.
– Я знаю, но тогда это было незаконно, поэтому особо не рассказывал. Так говорил, что исследования какие-то.
– Рома, – кладет руку мне на плечо и сжимает, поддерживая, – родился после одной из таких операций.
– В смысле?