В одной из газет, в четверг, напечатали мой текст. Мы с мамой театрально обыскали всю квартиру, весь подъезд, но газету не нашли. Соседи, тоже заранее предупрежденные, газеты с утра не видели. Я предложила папе отдохнуть в этот день от поиска работы и заняться музыкой: проводив меня в школу, он мог зайти в консерваторию, а после — в магазин музыкальных пластинок… Папа, конечно же, не отказался от такого предложения, а я знала, что поход в «пластиночную» займёт его часа на три. И все газеты уже раскупят.
На следующий день, в пятницу, за утренним кофе папа обнаружил следующий список объявлений:
— Король в музыкальное племя? — переспросила мама.
— Король в музыкальное племя? — вытянулась через стол я. Ну, это уж слишком! Такого быть не может! Но действительно — в газете искали короля.
По телефону папе гордо объявили, что племя музыкальных аборигенов верит в ритм и силу звука как в самое важное на свете и ищет себе короля с идеальным слухом, любовью к бананам, крепкими коленками и привычкой пользоваться солнцезащитным кремом.
— А куда ехать? — спросил папа.
— В Африку. Но сперва — в загородный дом отдыха, где сейчас живут старейшины племени.
Оказалось, старейшины приехали посмотреть на настоящую русскую зиму и остановились в пансионате «Черешня» в получасе езды от нашего города. На огромной лужайке перед верандой главного корпуса для них построили семнадцать шатров и даже развели костёр. Пирамиды африканского племени возвышались среди сугробов. Можно было даже подумать, что это гости не из Африки, а с Крайнего Севера.
Вождь племени — господин Мум-мум-Бэ — поприветствовал папу, крепко пожал его руку двумя руками и макнул палец в белую краску. Потом он поставил этой краской белые точки на папины красные от мороза нос и подбородок.
После плотного обеда горячим наваристым супом, с картошкой и каким-то мясом, старейшины уселись вокруг костра и папы. Принесли барабаны. Переводчик объяснил, что сейчас почтенные старцы начнут прослушивание, и если стук барабанов будет чистым и папа сможет подыграть им — он станет их королём. Барабаны загудели, заухали, заволновались, старейшины закачались в такт. Папу прямо поверх пуховика нарядили в юбку, плетённую из каких-то трав и веток, дали в руки маленький барабанчик и захлопали.
Потом папа мне сказал, будто на секунду заглянул в глаза некоторым старейшинам и очень испугался. А вдруг, если он сфальшивит или лишний раз стукнет по барабану, это разозлит туземцев, и он угодит в огонь — как жаркое…
Поэтому, слившись с волнами глубокого, какого-то почти подземного стука, папа сам начал задавать ритм туземному оркестру. Он встал, согнулся над своим барабаном и застучал так громко и уверенно, что другие барабаны сперва будто притихли, вслушиваясь в его ритм, а после — последовали за ним. В общем, испытание закончилось быстро, никто от костра не пострадал, и довольные старейшины, улыбаясь белыми зубами, закачали папу над собой, захлопали в ладоши и начали разыскивать какие-то свитки, посохи и корону. Так папа стал королём.
Эта история могла бы растянуться не на одну, а на целых две главы, но ей не хватило сил и времени. Пройдя ещё пару обрядов посвящения, подписав договор (между прочим, кровью!), папа вернулся домой — с новым сундуком золота, деревянной палкой — посохом короля, барабаном, бубном и ящиком бананов. Совсем пьяный от стука и успеха, он забыл снять юбку из травы (так и проехал в электричке два часа) и зашёл домой, поприветствовав нас на чужом, африканском языке.
— Привет, — кивнула ему мама.
Папа упал в кресло, осмотрел свои руки и уставился в потолок: «Нужно сочинить что-нибудь королевское… Для барабана».
Весь вечер мы слушали джаз: выстукивали ритмы по крышке фортепиано, по обувным коробкам и пуфику, папа записывал мелодии и переходы, а наутро опять отправился в пансионат «Черешня».
Маму должны были сделать королевой, меня — принцессой. Знакомство с нами папа назначил на субботу, чтобы я не пропустила школу. Старейшины собирались приехать к нам в гости на новогодние каникулы, и папа даже расписал им путь от электричек через метро, но накануне вечером — с четверга на пятницу — случилось невероятное. От тренировок, репетиций и сочинительства порвался папин барабан. Как объяснил ему переводчик, это был один из самых старых и почитаемых инструментов. Старейшины удалились думать, что могло значить это событие. Не приехали к нам ни в субботу, ни в воскресенье, а в понедельник отправили к папе гонца: он привёз три золотых слитка, корешок дерева, комок земли, порванную нитку и карту с адресом племени.
