Вечером — в образе Дедушки Мороза — он пришёл поздравлять меня с Новым годом. «Дедушка» наклонился ко мне, чтобы попросить прочитать стишок, предательский дождик зашелестел у меня в ушах, перед глазами и почти в носу, и я потянула Деда-папу за бороду… Мне хотелось разоблачить его костюм, но тут борода отвалилась, и папа смущённо заулыбался мне и маме. Не знаю, кому тогда захлопала мама — папе или мне, — но я поняла:
Первое. Не надо на балконе готовиться к выступлениям, даже если нужно возиться с клеем и зимним тулупом.
Второе. Меня так просто не обманешь!
Как только начались новогодние праздники, в газете, в очереди объявлений, чихнули и закашлялись две строчки:
Весь город готовился к школьным утренникам и ёлкам, поэтому папа видел похожие объявления. И каждый раз, прочитывая вслух их текст, с укором смотрел на меня. На меня, много лет назад разбившую хрупкое сердце Деда Мороза.
Но в то утро он почему-то не усмехнулся и не вспомнил историю с дождиком и тулупом, а взял телефон и позвонил по номеру, указанному в газете.
«Вы — Дед Мороз?» — спросили папу.
«Кажется, да. У меня есть борода, а ещё в меня не верят дети», — ответил папа и подмигнул мне.
«А на пианино играть умеете?»
«Умею, и очень хорошо! Могу прямо сейчас поднести к инструменту телефон и сыграть вам что-нибудь».
«Не нужно. Мы вам верим. Завтра приходите в Музей имени Грубеля, подберём вам подходящий костюм и научим делать грим».
Услышав, что папа решил на новогодних каникулах поработать Дедом Морозом, мама громко засмеялась и попросила не съедать самые вкусные конфеты из детских подарков. Папа пообещал принести для неё много хлопушек и сел за фортепиано.
Звонкий вальс, балеты «Щелкунчик» и «Двенадцать месяцев» закружили гостиную, и мне показалось, что морозных узоров и бумажных снежинок на окне стало ещё больше.
На следующее утро папа надел большой свитер с оленями, став похожим на Деда Мороза на каникулах, и ушёл. Я представила, как буду каждый день ходить на ёлки и утренники, надевая костюм то снежинки, то — лесной феи, то — балерины, и у меня будет много подарков, мандаринов и фотографий вместе с папой — Дедом Морозом.
Но когда папа вернулся домой, все мои мечты растаяли, как снег весной.
«Это возмутительно!» — ругался папа на воображаемый Музей Грубеля, который сейчас помещался в проёме двери в туалет.
«Это просто ужасно!»
Мама спросила, что случилось, налила ему какао и попросила не кричать.
«Ты представляешь — они хотели надеть на меня парик. Парик — потому что я лысый.
И на это я даже согласился.
Но ещё — они сказали, что мне нужна накладная борода. А мою бороду и усы нужно сбрить!»
Тут я скажу, что видела папу без усов и бороды только на фотографиях. Это были старые снимки со свадьбы мамы и папы, а ещё — его детские фото.
Я широко открыла рот от удивления и хотела сказать, что в Деда Мороза с бородой из ваты не поверит даже первоклассник, но папа вдруг достал из кармана конфету и засунул мне в рот.
Это был «Мишка на Севере». Маме он вручил целую горсть «Кара-Кума» и «Лесного орешка». А сам развернул своё любимое пралине и заулыбался: «Мы договорились, что я приду играть к ним новогоднюю музыку как музыкант, но не как Дед Мороз». Мама посмотрела на папу с укором, папа покраснел и добавил:
«А конфеты они дали мне сами…»
Какие хорошие оказались сотрудники Музея Грубеля! У папы в кармане не было ни одной карамельки!
Когда вокруг много волшебства и подарков, даже приятно подумать — об
Я очень боюсь пауков. Если в углу комнаты есть паутина, я как минимум отойду в другой угол, а лучше — вообще выйду из комнаты. Или даже из квартиры.
Ещё я боюсь сломать ребро, боюсь проглотить рыбью кость, боюсь, что моя стопа станет совсем большой, больше, чем у папы, и я не смогу носить туфли.
Боюсь скрипящих лифтов, горячего супа: в детстве я так обожгла им нёбо и язык, что теперь долго дую на тарелку, прежде чем его есть.
Боюсь рассказывать наизусть стихи в школе перед старшеклассниками, боюсь даже подумать о прыжке с парашютом и о том, что упаду с балкона, если он вдруг обвалится от старости, как случилось полгода назад в соседнем доме: зимой вместе с сосульками рухнули лыжи, чемоданы, кирпичи, вёдра и банки с помидорами.
Я боюсь взрослеть и остаться такой же маленькой, боюсь проснуться в пустой квартире и что родители вдруг исчезнут.
Я знаю, чего боится мой сосед по парте, Коля, — стоматолога и нашей классной руководительницы, потому что однажды она зашла в мужской туалет.
Но чего боятся взрослые?
Я не знаю.
Хотя нет, знаю.
Папа боится бабушку.
