Когда на улице начинается дождь или гроза, я люблю прижаться носом к окну и смотреть, как капли дождя стучат по листьям клёнов и каштанов, как мягко светятся огни соседних домов и вкусно, по-шоколадному, блестит асфальт. Обычно во время дождя папа забегает в квартиру мокрый и, словно пёс, отряхивается, разбрасывая повсюду капли воды. Он терпеть не может зонты и никогда не берёт с собой ни маленький складной зонтик, ни большую трость, которые стоят в прихожей.
«Я же лысый, — оправдывается папа. — Всё равно не испорчу причёску».
В пятничной газете, сразу бросившейся на папу со стола, было много интересных, каких-то очень щекотных вакансий.
Папа одним глотком проглотил кружку кофе и обвёл номер телефона карандашом.
— Будешь звонить? — с горящими глазами спросила я.
— Да. Только дождусь понедельника. Как думаешь, у тебя получится смеяться над несмешными шутками по восемь часов с перерывом на обед?
Мама поставила на стол тарелку с овсяным печеньем и положила мне руку на плечо.
— Знаешь, а ведь после шуток нашего папы другие шутки, наверное, будут казаться тебе несмешными…
Утром следующей недели телефон радостно задёргался, будто пёс, на которого давно не обращали внимания. Трубка крякнула, дзынькнула, засопела и выпустила наружу гундосый и густой голос. Говорил владелец музыкального салона, где продавались только лучшие скрипки. Скрипки не только самые лучшие, но ещё и волшебные… Трубка что-то серьёзно рассказывала. Мне казалось, по ту сторону размахивали руками, а когда трубка замолчала, наверняка откашлялись и поправили очки.
Закончив разговор, папа — немного растерянно — вышел в прихожую.
— На собеседование попросили взять зонт, — пожал плечами он.
— Может, их соседи затопили и с потолка капает? — предположила мама.
Я зачем-то засмеялась, совсем невпопад.
На собеседование в музыкальный салон он пошёл в самом лучшем костюме с самым лучшим зонтом — тростью с полированной ручкой, в горошек. Кажется, ему очень хотелось стать смотрителем скрипок!
Но спустя два часа он вернулся и очень, очень громко хлопнул дверью. Зонта при нём не было. Что же там случилось?
Владельцем музыкального магазина был высокий, худой — сам словно трость, господин Антон Михельсон. Сперва он провёл для папы презентацию салона — шкафов со скрипками разных размеров, годов выпуска и звучаний. Они стояли на полках, как сапоги в магазинах, или сидели в ряд, как кролики в клетках на птичьем рынке
Владелец магазина взял одну из скрипок — лёгкую, тонкую, сделанную на заводе музыкальных инструментов имени А. В. Солнцева. Он держал её за «горло» и водил рукой вверх и вниз, рассказывая, как эта скрипка хороша. Но стоило смычку коснуться струн, стало ясно: обращались с ней плохо, звук совсем ссохся, расстроился и оглох. Папа серьёзно смотрел на чудного продавца, а тот, довольный собой, театрально размахивал длинными руками и сверкал стёклами очков.
Он подпрыгивал на тонких, длинных ногах от гордости и восторга, как кузнечик со скрипкой: «И вот её! И вот её! Я впервые и сделал! Не верите? А я вам сейчас всё объясню: я умею превращать зонты в… скрипки. И все скрипки здесь — это бывшие трости. Глядите-ка: вот они, бывшие складные „грибочки“ в горошек и клетчатые борцы с дождём. Это ли не чудо?»
Далее следовала захватывающая история об ошибке молодого Антона Михельсона, студентом работавшего администратором в библиотеке. Мечтательный и очень рассеянный, вечно кладущий квиточки не в те формуляры и отдававший чужие книги посетителям, Антон то и дело забывал свои зонты в самых экзотических местах.
«Я готовил себе обеденный бутерброд, — рассказывал он, — достал из холодильника колбасу, такую, знаете, с жирком и чесночком, а вместо неё положил зонт. Сел обедать, открыл книгу на странице, на которой остановился в автобусе, роман французский, лёгкий, и тут…»
Обеденный бутерброд? Да кто на обед ест бутерброды с зонтами?
«…И тут холодильник как-то тяжело вздохнул и перестал гудеть. Я решил проверить, как он себя чувствует, открыл дверку. А внутри, вместо докторской колбасы и даже зонтика, лежала скрипка!»
Подпрыгнув высоко-высоко и сделав три оборота вокруг собственной оси, Антон Михельсон схватил папин зонт, провёл по нему рукой вверх и вниз, как фокусник, и засунул в холодильник, который стоял в глубине магазина.
Он шептал себе под нос, что зонты так похожи на скрипки… это поразительное сходство форм не давало ему покоя.
Папа совсем растерялся и просто хлопал глазами, а чудак походил вокруг холодильника, зажав голову руками, и достал из него… скрипку.
