– Это же восток! А восток – дело тонкое, как ты знаешь. Там всё завязано на поэзии. В этом указании от Аллаха, совершать пять взамен пятидесяти с сохранением награды, как за пятьдесят, чистой воды поэзия, и больше ничего. После такого нехитрого оппортунизма человеку в десять раз приятнее совершать молитву, потому что награда за неё соответствующая, – не то, что за одну. Как было бы, скажем, если бы Аллах не передумывал или вообще сразу бы установил пять молитв в день, без всяких хитросплетений.
– И я так для себя это понимаю. Но это только один из десятков вопросов, которые меня тогда мучили. У меня сейчас нет цели выносить на обсуждение их все, но в целом – ты меня понял, да? Это семяизвержение во время поста, потом эти вопросы – вот она и стала зреть причина, по которой я оставил своего бога.
– Понял. Но всё же было бы интересно проследить и другие pas разума против бога.
– Мы к ним вернёмся в другой раз, когда у меня будет больше времени. Потому что те первые червоточины на сердце были только субстратом. Настоящее разочарование я испытал позже, наблюдая братьев по вере. Точнее, их категоричность по любому вопросу и гнев в адрес инакомыслящих.
– Вернёмся. Давай к теме, с которой начали. Я тоже не люблю прыгать с предмета на предмет.
– Как я потерял бога. Пособие для начинающих.
– Тебе снова весело?
– А разве – нет?
– Но слушай: добродетель по принуждению – какая в ней ценность?
– Коммерцию мы сейчас не обсуждаем?
– Нет. Я о ценности поступка, который продиктован свыше. Богом ли, иным авторитетом. Когда тебя грозятся наказать, если ты не сделаешь это или это. Или наградить, – в рай! – если ты сделаешь то и то. В одном месте смыслового перевода Корана так и сказано: «Аллах купил у верующих их жизнь и имущество в обмен на Рай», и далее: «Возрадуйтесь же сделке, которую вы заключили». И всё бы ничего, если бы не ярко выраженный бартерный характер жизни верующего.
– Концессия, что ли?
– Именно. Я бы хотел верить в бога, которого искренне люблю, в которого верую, не омрачая свои чувства ожиданиями возможной выгоды или наказания. Лучше бы мне не знать о них вообще, – тогда я мог бы считать свои чувства искренними. Они и были бы для меня самоцелью.
– Ты мыслишь ошибочно. Коран – для всех. А всем очень тяжело разъяснять тонкости. Сам же и упомянул о плюрализме среди братьев. Для массы нужны были чёткие предписания, понятная система наказаний и поощрений. Попробуй, вразуми всех и каждого, убеди их мыслить твоими категориями – у тебя ничего не получится! Высшее божество знает своих рабов, а потому предоставил каждому разбираться в самом себе. Думаю, в корне не правильно принимать всё за чистую монету.
– Как бы то ни было, поступки превратились в товар. Все мои внутренние позывы стали проходить через фильтр практической целесообразности. Например, так: за чтение Корана – такая-то награда, за намаз среди ночи – такая-то. Награды можно сравнить между собой и выбрать ту, которая больше. Значит ли это, что, с точки зрения довольства Аллаха, мне выгоднее молиться по ночам, чем читать Коран? По логике – так. Но с другой стороны есть хадис, в котором Мухаммад, путешествуя с Джебраилом по аду, увидел человека с выколотыми глазами. Или голову ему камнем разбивали – не важно. Оказалось, что такое наказание ожидает всякого, кто умел, но не читал Коран по ночам. Значит ли это, что мне разобьют голову, несмотря на то, что обязанности свои я всё же выполнял?
– Слушай, с таким подходом ты можешь проанализировать положения всякой – не говорю религии, но – системы ценностей, и с равным успехом выйти к чёрту на рога. Кстати, люди этим и занимаются последние несколько тысяч лет. Шииты, муртазилиты, суфии, салафиты, вахаббиты – сколько их!? Не сосчитать. Вернись к тому, что тебя заставило сказать своему богу: «Ты мне не нужен».
– Я так не сказал. И сейчас не скажу. Он нужен, но я не могу исповедовать его религию.
– Почему?
– Потому что… ты снова сейчас будешь смеяться.
– Ты уже столько ахинеи нанёс, что вряд ли твой авторитет в моих глазах пострадает ещё от одной глупости.
– Когда я уехал зарабатывать деньги, я остался один. Точнее, нет – не один, конечно. Вскладчину снимали с ребятами из Кабарды квартиру. Без жены я остался. Без женщины, если быть беспристрастным. Мне нужна была женщина. Я хотел секса. Очень нужен был. Я стал чаще прибегать к мастурбации, чтобы хоть как-то сосредотачиваться на работе, на молитве. Но надолго этого не хватало. Через несколько часов всё повторялось снова. Иногда отпускало на день-два, но потом опять. Я лез на стену в буквальном смысле этого слова! И что, ты думаешь, я делал каждый раз, когда напряжение отпускало?
– Шёл в ванную, совершал полное омовение и вставал на тауба-намаз.
