– Религия ислам – лёгкая религия. На этом настаивал пророк. Да и сам я нашёл её такой. Среди прочего мне нравилось, что между Аллахом и верующим нет посредников: ты обращаешься к нему напрямую. Здесь огромный потенциал для развития личной ответственности перед богом; в автономии, если угодно.
– А как же всепрощение Аллаха?
– Всё, что ни сотворит сын Адама, Всевышний прощает. Кроме многобожия, разумеется. Это привлекает многих. Только нужно выполнить некоторые условия, прежде чем обращаться к Богу с мольбой о опрощении. Первое: искреннее намерение не возвращаться к греху. Как только оно появилось в твоём сердце, – можно приступать к тауба. И это очень правильно, знаешь. Действительно, какая человеку польза от обращения к Богу, если он не поймал сам себя на раскаянии, не пообещал самому себе не возвращаться к содеянному? Вот и я: сделал гадость, и раскаялся. Это случилось в месяц Рамадан.
– Что за гадость?
– Все постились, а у меня случилось семяизвержение.
– Это естественно. Случается. Где тут гадость?
– Я помог.
– Дрочил, что ли?
– Не так, чтобы… там дрочить не надо было. Напряжение было таким сильным… Это было днём. Настолько сильное, что он долгое время не принимал нормальное положение. Я тогда умывался холодной водой, пробовал принять душ, но от этого распалялся ещё сильнее. Мысли путались, я не мог сосредоточиться на молитве. Тогда я силой взял его на изгиб, пытаясь сломать. Только я так и не отпустил его. Сдавил ещё сильнее. И кончил от этого.
– И ты сказал себе: вот, нагрешил. Да?
– Да. Было стыдно. Я знал, что это – харам, что мой пост теперь не будет принят Аллахом. По крайней мере, в этот день. И, кажется, ещё в течение следующих. Но я всё равно постился до конца месяца. Правда, тогда меня уже точил червячок: зачем теперь поститься, если Аллах не примет моё поклонение?
– Нужно было совершить полное омовение и принести покаяние, совершив тауба-намаз. Разве ты так не сказал?
– Я так и поступил. Только червячок сомнения от этого меньше не стал. Говорю же, с тех пор и до самой весны в Коломенском парке меня мучили сомнения. К тому же я стал возвращаться к этой практике снова и снова. Редко, конечно, – в часы особенного напряжения. И каждый раз заверял себя, что этот – последний. Больше такого не повторится. Тогда я ещё верил себе.
– Ты серьёзно? Подрочишь и давай молиться?
– Да.
– Кому расскажи!
– Когда я был совсем маленьким, лет шесть мне было, или семь – не помню, у меня случилась первая эрекция. Я запомнил её на всю жизнь.
– Рано повзрослел. Это не нормально.
– Не знаю, не интересовался. Просто я тогда сначала очень испугался, а затем испытал жуткий стыд – вот как во время Рамадана, когда кончил. Очень похожие чувства были. Тогда это тоже длилось долго. У меня не получалось понять, откуда Это растёт и зачем Оно нужно, но те чувства – они руководили мною. Я снял с себя всю одежду и бегал по квартире взад-вперёд, трогая и сжимая свой пенис. Я смотрелся в зеркало и не мог понять: что Это? Я тогда был один, и когда к нам в гости зашла мамина подруга, я быстро спрятался под оделяло. Накрылся им с головой. Он продолжал стоять. Ли поинтересовалась тогда, что со мной. Я сказал, что заболел. Соврал. Потому что интуитивно понимал, что говорить об этом нельзя, что это – плохо.
– Сейчас это смешно.
– Но тогда мне было не до смеха. Так же, как в тот Рамадан: меня раздирали сомнения. С тех пор к ним всплыла куча вопросов к содержанию Корана, хадисов. Какие-то вещи меня по-настоящему смущали.
– Например?
– Ну, например, что Аллах сначала повелел своим рабам совершать по пятьдесят молитв в сутки, а потом, поняв, что им это будет в тягость, сократил количество намазов до пяти. Разве он не всеведущий бог? Разве он заранее не знал, что пятьдесят молитв – непосильная ноша для слабого человека? Зачем было сначала говорить делай то, потом – делай это, но всё равно награду получишь, как за то.
– Неужто ты всерьёз полагаешь, что Аллах мог не знать о том, что сократит количество молитв до пяти? Ты думаешь, он постиг эту истину эмпирическим путём?
– Нет, конечно. Говорю же: эти мысли были тогда. Сегодня у меня есть ответы на такие вопросы. Но тогда я думал: какой же он бог, если он не знал сразу, а понял после? А если и знал, но не сказал сразу – выходит, что он хитрый бог? Качество, не приличествующее божеству.
– Это же элементарный маркетинг. Спроси у любого мало-мальски грамотного специалиста по рекламе, что такое акция. Он в первую очередь расскажет тебе, как работают ценники, на которых одна цена, которая больше, зачёркнута, а ниже – вторая цена, по акции.
– Это я и без тебя понимаю. Выходит, что бог – продвинутый маркетолог. Но говорить так – значит, не понимать религии.
– Тогда объясни, в чём фишка.
