— Ты правда собрался использовать в ритуале ребенка? — спросил Финеас, попытавшись выпрямиться и расправить плечи, почувствовать себя более уверенно. Он сам не знал, чего ожидал, задавая этот вопрос. Но, Мордред! Ребенок, пускай даже и маггл, просто не заслуживает такого!
— Даже если и так, то что? — спокойно ответил Том. Все эти разговоры ему на сегодня наскучили. Все, чего он хотел, наконец приблизить тот момент, когда он сотрет Северусу память и забудет о его существовании. Возиться с магглом не в его интересах. — Это всего лишь материал. Над материалом не плачут, его используют. Например, как я использую тебя.
— Это ребенок! Восемь лет, совсем маленький! И ты безжалостно прервешь только начавшуюся жизнь! — зло выкрикнул Финеас. — Как можно… чем он заслужил это? Хочешь добровольную жертву, возьми меня.
— Что ты, как я могу лишиться такой славной игрушки. А о мальчике не переживай, он получит взамен все, чего только пожелает. Темный Лорд щедр с теми, кто ему пока нужен. Держи, — Том достал из кармана небольшой фиал и бросил его Селвину. — Я держу свое обещание. Абраксас не разочаровал меня. И оденься уже, или я подумаю чего не того. — С этими словами Том прошел мимо побагровевшего от возмущения и неловкости раба и поднялся на второй этаж. У него еще были некоторые дела с документами, после чего можно будет лечь спать.
Финеас сжал кулаки, провожая хозяина долгим прожигающим взглядом, а когда тот скрылся на лестнице, с ненавистью глянул на брошенный ему фиал. Открыв колбу, он принюхался к зелью. Нет, это не был яд. Это действительно было заживляющее зелье. Не сказать, что Финеас ждал чего-то ужасного, парализующего зелья или какого-нибудь вызывающего боли, но, если бы и было так, тогда он бы не удивился. Впрочем, Лорд ведь не хотел терять игрушку и, видимо, сейчас был не в настроении играть с ней дальше. Вздохнув, Финеас выпил половину фиала. Этого вполне хватит, чтобы самые глубокие порезы закрылись, а шрамы — ничего, когда-нибудь, когда он освободится от гнета монстра, он их сведет.
Зелье начало действовать не сразу, Финеас упорно ждал, морщась и шипя, когда раны затянутся и останутся на его коже только рубцами, и только потом оделся. Наряд у него был в единственном экземпляре, и портить его кровью не хотелось. За окном была уже глубокая ночь, когда он осторожно лег у стены и прикрыл глаза, но сон не шел. Финеас все думал об этом бедном мальчике. Ему было больно от того, что он ничем не мог ему помочь. Мордред, как же это все неправильно!
Лорд умел обольстить любого, даже взрослого, устоявшегося мага, он мог сделать так, что человек вверял всего себя ему в руки. Таких примеров много, не стоит далеко идти, достаточно указать на самого себя, не так давно преданно заглядывающего в рот монстру. А что уж говорить о ребенке? Как его обозвал Лорд? Беспризорник. Такому и вовсе много не надо. Пара теплых улыбок и нестоящих большого труда покупок, и такой ребенок действительно сделает все, что пожелает добрый человек. Как же противно от этого! И все, что он может сделать, лишь понадеяться на то, что этот мальчик не сдастся так сразу. Может… может, тогда интерес Лорда к нему поугаснет, и он все же возьмет для ритуала лукотрусов? В это очень бы хотелось верить. Уж лучше пусть ребенок расстроится, что добрый человек ушел из его жизни, чем закончит эту самую жизнь в его темных интересах.
— Подай завтрак и передай это лорду Малфою, — раздался голос со второго этажа, и Финеас вздрогнул. Уже утро? Так невыносимо быстро. — А это отдашь точно в руки лорда Розье, да скажи ему, что ответа я буду ждать до среды. Опоздает, и узнает, на что я способен в гневе.
— Да, хозяин, — пропищал в ответ эльф и исчез с характерным для перемещения хлопком. Финеас поднял взгляд на лестницу.
— Не слышу верной фразы, — Том появился на лестнице и глянул на раба с мрачным удовольствием.
— Доброе утро, хозяин, — выплюнул Финеас. Том усмехнулся.
— Хочешь добавить что-то еще? — спросил он, спускаясь.
— Оставь мальчика, — сказал Финеас, собирая все силы. — Не обрывай эту жизнь.
— Если не его жизнь, тогда чья? — спокойно поинтересовался Том. Финеас поджал губы. Он хотел бы вновь предложить себя, но Лорд его прочитал наперед. — Нет, исключено. Твоя жалкая и никчемная жизнь не уйдет так просто. Ты здесь по собственной глупости, и эту глупость ты отработаешь сполна. Но раз ты так переживаешь за мальчика, о… — Том усмехнулся. — Я придумал, я буду рассказывать тебе о нем после каждой встречи. О том, как он постепенно все больше открывается мне. А когда придет время ритуала, я забронирую тебе место в первом ряду, чтобы ты во всех красках увидел, как из его маленького тела уходит жизнь. — Финеас побледнел, а Том с мрачным удовлетворением впитывал ужас и отвращение из его глаз.
