В поместье было тихо, оно казалось сонным… нет, скорее вымершим, под стать своему хозяину. Финеас скривился от неприязни и досады. Внутри него кипело море самых разных эмоций. Но больше всего его поглощало отчаяние. Было бы намного проще, если бы ему позволили умереть. Тогда его семья была бы в большей безопасности, чем сейчас, когда одним своим неверным движением он может подставить всех родных под удар. С одной стороны, Финеас не жалел о том, что пошел против Лорда, с другой стороны, сейчас его поступок казался ему же самому очень уж необдуманным, бесполезным и жалким. Но уже ничего не изменить, не сделать свое предательство более грандиозным и продуманным до мелочей ради того, чтобы насолить тирану.
Финеас зло скрипнул зубами и запрокинул голову, ударяясь затылком о стену, у которой сидел. В тот момент, когда он решился на предательство, он действовал на эмоциях, он вообще ни о чем не думал, просто схватил то, что, казалось, имело для Лорда некую ценность. Но все это бессмысленно. И теперь он сидит здесь в качестве покорной игрушки того, кого ненавидит больше всего на свете. И он не способен навредить своему хозяину. Тонкий шнур, крепко охватывающий его горло, — надежный инструмент в руках дрессировщика. Ни магии, ни сил на борьбу с подчинившей его тьмой. Он жалок и беспомощен. И все, что он может, покорно стелиться перед чудовищем, лишь бы оно было в благодушном настроении и не навредило близким ему людям.
Шнур вдруг нагрелся, и Финеас горько скривился. Этот знак был для него самым ненавистным за прошедшие несколько дней в новой роли. Это знак того, что хозяин возвращается домой. Финеас с ненавистью глянул на парадные двери, ожидая, когда они пропустят внутрь самое настоящее чудовище. Финеас боялся, что бы он не говорил, он по-настоящему боялся. Боялся сделать что-то не так. Лорд был непредсказуем. Он взял его в роли игрушки и требует полного подчинения, но в тот же момент он требует от раба неподчинения, борьбы. Но как знать, в какой момент это противостояние наскучит хозяину? Как знать, в какой момент неправильное слово раба станет наказанием для его семьи?
Двери отворились, и Финеас покорно опустился на колени, встречая хозяина. Он поднял на него взгляд исподлобья и вздрогнул, почувствовав тяжелую, удушливую магию, которая распространилась повсюду. Лорд был зол, нет… он был в гневе, в ярости. Но отчего? Кто довел его до такого состояния? Финеас замер, ожидая всего, даже непростительного, и мог только радоваться в душе, что прием в доме брата прошел. Немилость господина распространится только на жалкого предателя. На него. Но Финеас вытерпит, вынесет эту ношу. Почему-то, если еще полчаса назад он всерьез думал о благе собственной смерти, то сейчас сделал для себя иное решение.
— Как славно, что псина на своем месте, — выплюнул Том. Он был так зол, так бесконечно зол на себя. Он оставил мальчика в пригороде с обещанием вернуться утром. Снова. Оставил с целой памятью и какой-то безумной надеждой. Надеждой! От которой в черных глазах появились слезы радости, а уголки губ приподнялись в счастливой, но немного робкой улыбке. — Не вижу радости в твоих глаза, Финеас. Разве ты не рад видеть хозяина?
— Бесконечно рад, хозяин, — сквозь зубы ответил Финеас, пытаясь скрыть отвращение за натянутой улыбкой, и склонился к ногам господина, дабы поцеловать край его мантии. Отвратительно… И, кажется, самому Лорду его актерский талант тоже не пришелся по вкусу, потому что не прошло и секунды, как он выпрямился, и на щеку пришелся очень болезненный удар. Том не жалел сил и наградил его с размаху сильной пощечиной, после чего толкнул на пол.
— Вижу, ты совсем не практиковался. В твоем голосе чувствуется фальшь, — скривился Том. Его магия, не сдерживаемая ничем, придавила слугу к полу, да так, что он с трудом дышал. — Думаю, ты заслужил наказания. Раздевайся, — приказал Том, чуть смиряя свою магию, — и ползи в гостиную. Я накажу тебя там.
Финеас почувствовал, что магия отпустила его, он смог двигаться, но не мог даже предположить, какое наказание для него готовит Лорд. Раздеться? Что он хочет? Финеас был в растерянности, ожидая самого худшего из предполагаемых насилий. Однако спорить было чревато, медлить тоже. И Финеас снял с себя все, оставаясь полностью нагим. Лорд к этому моменту уже скрылся в гостиной, и, скрепя сердце, Финеас последовал за ним. Перед самыми дверьми он опустился на четвереньки и заполз в комнату, как ему и велели. Унизительно…
— На центр! — ледяным тоном приказал Том, и воздух разрезал внезапный свист, оборвавшийся мощным хлопком. Финеас вздрогнул от неожиданности. В руках монстра был кнут, таким в пору загонять стадо в стойла. Придись такой по коже, и от нее останутся жалкие ошметки. — Что замер? Испугался? Ну же, не молчи, моя покорная игрушка, иначе ты потеряешь всякий интерес в моих глазах. Уверяю, это не сыграет на пользу твоим родным.
— Ты можешь истязать мое тело, но ты не заденешь душу, — зло отозвался Финеас и все же прошел на центр комнаты, замирая там, голый, на четвереньках. Отвратительно…
