Северус не находил себе места после разговора с Томом, он ходил очень поникшим и каждый раз вздрагивал, опасаясь, что мама заподозрит его в предательстве. Он не должен был ничего рассказывать! Он ведь обещал ей… Но Том им помогает, он забрал их от отца! И теперь все стало намного лучше! В тысячу, нет, в миллион раз лучше! Северус очень переживал, пытаясь ничем себя не выдать, но все время думал об этом. Он десятки раз прокручивал в голове, как мама отреагирует, если узнает. И в то же время он переживал, что Том разочаруется в нем, если он не сможет сохранить уже их секрет, если не сможет помочь ему с его просьбой…
Все эти тревоги невероятно мучали его маленькое сердце. Сон стал беспокойным, он плохо спал и клевал носом на занятиях. Его и раньше задевали ребята из класса, смеялись над фамилией и неустанно напоминали о всех тех слухах, что слагались вокруг его семьи. Настоящей семьи, с настоящим отцом. А теперь, наблюдая за тем, как с каждым днем он все больше бледнеет, как начинают проявляться синяки под тонкой кожей вокруг глаз, шутки их стали еще более едкими. И вот, теперь этот кошмар догнал его. Да, конечно же, он просто спит… проживает уже далекое прошлое только в своей голове! И чтобы это закончилось, ему только и надо, что проснуться.
А Тобиас, тем временем, уже протолкнул его в дом, в знакомый до каждой трещинки темный коридор с тусклой полоской света, пробившейся сквозь тучи пыли из гостиной. Северус улучил момент, пока отец отвлекся, и быстро ущипнул себя за руку, но это не помогло вернуться в реальность. Он хотел было уже повторить щипательный эксперимент, но в этот момент из гостиной раздался чей-то гогот, и Северус замер. В доме отец был не один. И это пугало даже больше. Отец мог ударить, мог толкнуть и запереть, но своим друзьям он позволял куда больше. Много больше!
Северус замер, осторожно пятясь, но добраться до двери не успел, отец вновь схватил его за руку и потянул прямиком в гостиную, протолкнул внутрь и взял за ворот футболки, приподнимая. Ворот натянулся на горле, придушивая, Северус невольно вцепился в трещащую ткань, с ужасом оглядывая нескольких бугаев, уже порядком набравшихся пивом и перешедшим на более горячительные, но даже еще менее качественные напитки. Особенно Северус задержался взглядом на мерзком толстяке, в этот же момент облизнувшем свои пухлые губы.
— Гляньте-ка, кого поймал, — усмехнулся Тобиас, — сученыш думал, что сможет прятаться от меня вечно. Еще раз выйдешь из своей комнаты без моего на то разрешения, и я тебя придушу, понял меня?! — взревел он зло и толкнул Северуса к лестнице на второй этаж. Неужели обошлось? Ему можно уйти? Просто подняться в комнату и не видеть всех этих пьяных рож? Облегчение накрыло с головой, и Северус уже сорвался с места, кивая и едва слышно заверяя в своем безоговорочном послушании. Но не тут-то было.
— И что, так просто отпустишь? — конечно, толстяк просто не мог промолчать, он еще с прошлого раза не наигрался с маленькой жертвой своего пьяного сознания. — Как по мне, он заслужил наиболее серьезного наказания. Кто сейчас наказывает домашним арестом? Нет! Его надо выпороть!
— И просто хорошенько выбить всю дурь, — согласился кто-то из мужиков. — Может, хоть так чего дельного до него дойдет.
— Дело говорите, — хмыкнул Тобиас и поймал не успевшего улизнуть сына за шиворот, вернул к себе, а затем потащил в центр комнаты. Он остановился перед продавленным диваном, на котором устроились его друзья, и толкнул Северуса на заваленный пустыми банками низкий столик. Северус больно содрал кожу на предплечьях, но только стиснул зубы, стараясь не смотреть на своих мучителей. — Где-то тут был мой американский ремень. От подарков мамаши тоже должен быть толк, — рассмеялся Тобиас. Он, пошатываясь, отыскал нужный предмет и звонко щелкнул сложенным ремнем, резко вытянув в сторону края. — Что ж, начнем…
— Кто ж бьет через одежду, — не унимался толстяк. — Хочешь, чтобы он запомнил, надо снять штаны. Давай, я помогу, — и он очень уж резво для своего состояния и в принципе комплекции подался вперед. Алкоголь дал о себе знать, и толстяк качнулся. Пытаясь вернуть равновесие, он едва не завалился на тщедушного Северуса, но чудом оперся на свою руку. Впрочем, желания помочь в наказании это ничуть не уменьшило. Он тяжело задышал и потянулся к поясу мальчика, схватился за его штаны и резко развернул к себе ногами, сбивая со стола еще не упавшие банки. Северус вцепился в край стола, но это его ничуть не спасло. Толстяк дернул его за пояс брюк, вырывая пуговицы и спуская ткань по тощим бедрам. Немного подумав, он сдернул и трусы, после чего вновь развалился на диване, явно довольный открывшейся картинкой. — Ну вот, теперь совсем другое дело, — протянул он, вновь облизывая свои пухлые губы. Северус зажмурился, радуясь тому, что теперь он при всем желании не может увидеть всех этих самодовольных рож.
