Первое правило выживания в этом доме — будь покорен, не спорь, не провоцируй. Это правило спасало Северуса на протяжении многих лет. А если уж попал под руку, то молча прими наказание и ни в коем случае не позволь магии выйти наружу! Иначе… Северус крепче зажмурился, желая не думать ни о чем плохом. Он был готов принять каждый удар, стерпеть молча, отмучаться, а затем доползти до своей комнаты. Доползти и наконец дождаться, когда этот страшный сон закончится! И первые удары не заставили себя ждать.
Тобиас бил сильно и как попало. Он махал своим ремнем, обрушивая на ребенка всю злость, Северус кусал губы, но молчал. Затем Тобиас выдохся, но кошмар не закончился, на место одного мучителя встал другой. Удары продолжились. Слезы текли по бледным щекам ребенка и в какой-то момент он уже не мог больше молчать. Северус закричал, и удары вдруг прекратились. Кажется, тот из мужиков, кто сейчас орудовал ремнем, и сам растерялся, а может даже чуть протрезвел, поняв, что делает что-то не то, но это прозрение длилось недолго, потому что в компании был тот, кто плевать хотел на моральные принципы даже в трезвом состоянии.
Северус вздрогнул, почувствовав почти нежное прикосновение к разгоряченной коже и резко открыл глаза, оборачиваясь и встречая маслянистый взгляд толстяка. Этот взгляд пробирал до мурашек. Он пугал, он говорил о том, что вот сейчас случится что-то намного страшнее. Внутри все свернулось от мерзкого чувства. И стало так до чертиков обидно… почему! Почему этот сон не заканчивается. А может, сном было вовсе не это? Может, на самом деле ему приснилось все то хорошее, что случилось с ним за последние месяцы?
— Т-ш-ш, — толстяк улыбнулся, но эта улыбка показалась такой фальшивой, гадкой, омерзительной, а толстый палец, коснувшийся губ, вызвал неконтролируемый рвотный позыв.
— НЕТ! — заорал Северус. — Это все неправда! — закричал он, что было сил, заорал до визга, истерично. — Вы ничего не сделаете! — сказал он, не желая поддаваться мрачным мыслям. Нет, сон вовсе не то хорошее. Сон здесь и сейчас. А хорошее в реальности, и Том в реальности, он обещал, что не подвергнет опасности! А значит… значит можно использовать магию. — Не трогай меня! — заорал Северус, и пружина, до этого сжимающая все внутренности, резко разжалась, выпуская на волю всю ту силу, что копилась в нем годами обид.
Взрыв был оглушительным. Казалось, на воздух поднялось абсолютно все, и не только дом, но и фундамент и еще несколько метров земли под ним. Но Северусу было все равно, даже если его погребет под остатками этого ужасного дома, лишь бы все его обидчики поплатились за то, что позволили себе с ним сделать. Пусть завалит их всех, пусть раздавит каждого, пусть он сам поплатится за это жизнью, но он будет рад узнать, что все они мучились перед своей смертью. Пусть! Пусть мучаются!
— Северус! Северус! — странно знакомый голос добрался до него сквозь звенящую в ушах завесу. Кто-то его зовет? Но кто? Кто-то из этих уродов выжил? А если он их слышит, значит, и он сам еще жив. Как же больно… Северус сделал судорожный вдох и зажмурился от боли в груди. — Северус! Пожалуйста, ответь мне!
— Зачем? — с трудом выдавил Северус и медленно открыл глаза, вокруг что-то было не так. Определенно, комната, в которой он находился, была разворочена его магией, стекла выбиты, все поверхности покорежены огнем, но сам он лежал на абсолютно целой кровати. А рядом с ним сидела мама. Она выглядела очень взволнованной, но из Северуса, казалось, вытянули все эмоции. Он поднял на мать пустой взгляд и вновь закрыл глаза. Он устал.
— Это просто ужасно, Северус! Как мы объясним это Тому! — Эйлин, казалось, нервничала, но словно бы по такой никчемной причине, что Северус невольно шмыгнул носом от пронзившей сердце обиды. Как всегда, она никогда его не защищала.
— Ты же волшебница, — сказал он вдруг так холодно, что Эйлин невольно вздрогнула. Его интонации сейчас так походили на интонации Темного Лорда, будто тот духом вселился в тело мальчика. — Вот и пользуйся магией.
— Что с тобой такое! — Эйлин взяла сына за руку, но Северус вырвал свою конечность из захвата и больше не позволил до себя дотронуться. Кошмар был слишком свежим, слишком болезненным. А он так устал. — Северус, ты только что взорвал свою комнату, ты хоть понимаешь, как ты меня напугал? Ты должен контролировать такие выбросы, — прошептал Эйлин. — Я не единожды напоминала тебе, что Том не должен узнать о нас всей правды. Это очень важно! Очень! От этого зависит наша жизнь.
— Почему? — прошептал Северус, впервые поймав взгляд матери. — Почему мы не можем рассказать ему? Он единственный, кто нам помогает!
