- Я просто плохо переношу эти беседы, - сказал я.- У меня начинается ломка, как у наркомана. Я чувствую боль.
- Понимаете, какая штука,- мягко сказал док. - Когда вас беспокоит геморрой, вы идете к
специалисту, несмотря на то, что вам больно, неприятно и так далее. Когда у вас болит душа, это сродни геморрою. Вы должны убрать проблему, иначе ничего не получится. Как я говорил, таблетки с уколами это лечение последствий, соплей с кашлем при гриппе, если вам так будет понятнее. Вы не будете чувствовать боль, но ваше сознание будет полностью под вашим контролем. Наталье Михайловне нужно ваше подсознание для работы с ним.
- Она будет гипнотизировать? А можно кого-то другого?
- Не отказывайтесь работать с ней, во-первых, она лучший гипнолог в городе, а во вторых, с другим вам придется начинать все сначала. Ну как, согласны?
Выбора у меня не было, и я кивнул.
- Сколько раз мне нужно подвергнуть себя этой экзекуции?
- Ну вот, вы опять..
- Ну ладно, ладно,- примирительно сказал я. - Идиотская шутка. Согласен я.
- Наталья говорила, что управится за 2-3 раза. Нужна ваша подпись, что вы даете согласие.
Я расписался, где нужно, и когда уже уходил, док сказал:
- Я слышал, вы рисуете? Можно взглянуть на ваши рисунки? Мне интересны ваши цветочные ассоциации.
Я пообещал ему показать.
***
========== Малина ==========
***
Какое-то время мы с Катей больше не встречались. Показ новой коллекции прошел блестяще, на нас посыпались заказы, как из рога изобилия, и у меня появилась робкая надежда, что мы сможем очень быстро раздать все долги, погасить кредиты и вскоре вернуть Зималетто. Мы работали днями и вечерами напролет, я засиживался допоздна, иногда подвозя Катерину домой. Несмотря на дикую усталость, мы по полночи целовались у меня в машине, и у нас был потрясающий секс у меня дома. Я добился своего, увидел и познал Катино тело. Оно оказалось неожиданно красивое, с тонкой талией, соблазнительной грудью, чутко реагирующее на мои ласки. “Вот увидите, Катя, пройдет совет директоров, и я объявлю о нашей помолвке. Вы хотите этого?” Она грустнела и спрашивала, что мне мешает сделать это прямо сейчас. Я отвечал, что сейчас очень много работы. Ее я тоже загрузил по самое не могу, попросил подготовить отчет для акционеров, но не простой, а такой, в котором бы не было нашей провальной коллекции и Ника-моды. “Это невозможно”, -пыталась меня убедить Катя,- “правда все равно всплывет”… Я же и слушать ничего не хотел, уговаривал, буквально умолял ее сделать так как я хочу. В какой-то момент мне показалось, что она отдаляется от меня, стала нервной, у нее были красные глаза. Но мне было не до выяснений, я отложил все на потом, а пока строил грандиозные планы о нашем совместном будущем.
В один из таких авральных вечеров я задержался допоздна и даже Катя ушла. Я вышел ненадолго, а когда вернулся, свет в кладовке уже не горел. Мне показалось это странным, что она не попрощалась со мной, но я списал все на усталость. Я сам дико устал, у меня болели глаза от монитора, но я упорно делал свое дело, зная, что если я даже сдохну за клавиатурой, я сведу весь баланс по продажам, чтобы представить последние достижения в Зималетто в наилучшем виде. Я утешал себя фантазиями об океанском прибое и любимой рядом на пляже, когда все закончится. Мы поедем на лучший мировой курорт… Пальмы и белый песок так явно возникли в моем воображении, что я затряс головой и зажмурился.
Когда я открыл глаза, я вздрогнул. Вернее, меня чуть не хватил Кондратий. Передо мной сидел Малина, задрав ноги на мой стол.
- Малина, мать твою, - сказал я, хватаясь за сердце. - Предупреждать надо!
- Что-то ты нервный стал, мой юный друг,- пристально глядя на меня, протянул Роман. - Заработался, али дела сердешные тебя так вымотали?
- Что ты имеешь ввиду? - пробурчал я, скидывая его ноги со стола.
- То, мио амиго,- он показал глазами в сторону кладовки, что людская молва утверждает, что у тебя роман… кое с кем.
Я показал в сторону кладовки и нарочито хихикнул:
- Что, с Катей?
Малина многозначительно кивнул.
Дальше я заговорил уже нормальным тоном:
- Можешь не юлить, она ушла.
- Так что ты мне на это скажешь?
- А что скажу… Это чистая правда.
Малина загремел со стула на пол.
- Жданыч! Умоляю, скажи мне сейчас, что это неправда… Что угодно, Дрюнчик, только не это!
- Успокойся, идиот. Это правда.
Малина перестал паясничать и разозлился.
-Да ты что, совсем рехнулся? Как ты на люди покажешься с этим чучелом? Как ты спать с ней будешь? Тебя же вывернет от одного ее вида!
- Ну, как видишь, пока я жив и здоров, - ответил я.
Теперь настала Ромкина очередь хвататься за сердце.
- Да ты что, Жданыч?? У вас что, было что-то?
- Да..-я прищурился, глядя на него.- Малина, ты совсем тупишь… Ты не заболел?
- Да я-то здоров! А вот ты, похоже, совсем рехнулся. По тебе дурка плачет.
- Думай, что хочешь…
Я снова застучал по клавиатуре. Малина схватил меня за руку, и я выразительно посмотрел на него.
- Жданыч ,а как она в постели? Ну, как с ней трахаться? Есть какое-то отличие от резиновой куклы?
