У входа нас ждал экипаж. Без лошадей. Назвать это сооружение автомобилем язык не поворачивался. В памяти всплывали когда-то вычитанные "ландо" и "фаэтон". Весь корпус невероятной повозки был изящно выгнут, словно лук, огромные колеса с тонким золотым плетением вместо спиц возвышались до моего подбородка, а сиденья были обтянуты бархатистой кожей густого синего цвета. Дверец не было вовсе, вместо "баранки" — Т-образная рукоять, отдаленно напоминающая велосипедный руль, только не такая худая и тоже обтянутая синей кожей. Рядом с рукоятью из пола торчало с полдесятка рычагов разной высоты и формы. За руль уселась сама Лиина (водительское сиденье располагалось посередине, то есть рядом с шофером мест не было), нас пригласили расположиться на заднем диванчике.
Почти без звука "лимузин представительского класса" тронулся и миновал защитное поле с каким-то сдвоенным хлопком. Я тут же поинтересовался, как это нам удалось. Лиина, не отрываясь от дороги, ответила, что поле исчезло перед "самоходом" и возникло вновь, как только он миновал некую черту — "чтоб в дом никто не влез, пока вы гуляете".
Мы покатили по городу.
Ехали не более 15 минут и остановились около особнячка с традиционной башней, увенчанной флюгером-вертушкой. При ближайшем рассмотрении оказалось, что украшение это не так уж мало — едва ли не метр в поперечнике — и отдаленно напоминает роторный ветродвигатель. То есть вертится при любом направлении ветра.
Чудеса, однако, только начинались.
Лиина попросила нас выйти, затем повернула какой-то рычаг и резким движением подняла пол вместе с сиденьями. Авто раскрылось, как сундук с двустворчатой крышкой: водительское сиденье в одну сторону, пассажирское — в другую. В недрах "ландо" горизонтально располагалось еще одно колесо — массивное, диаметром в добрых полтора метра. Оно медленно вращалось и, насколько я смог понять при беглом осмотре, могло подсоединяться к хитрой системе передач, сообщающих вращение колесам-движителям. Лиина чем-то щелкнула, колесо встало, а она вдруг попросила меня помочь вынуть эту махину из автомобильных недр (просьбу я понял только со второго раза). Мы взялись за обод с противоположных сторон, потянули вверх и неожиданно легко сняли колесо с оси. Весило оно килограммов тридцать. Лиина осторожно поставила его вертикально, легонько подтолкнула — и покатила в дом без особых усилий, лишь слегка направляя движение. Мне пришло в голову, что это колесо — "сердце машины", аналог двигателя, какой-то хитрый маховик. И катится он сейчас за счет накопленной энергии.
Додумывал я уже на ходу, поспевая за нашей хозяйкой. Вместе с колесом они довольно резво продвигались внутрь дома, благо никаких лестниц на пути не было — только наклонные пандусы.
Я уже говорил, что потерять ориентацию в незнакомом месте могу за рекордно короткий срок — достаточно пары поворотов. Это свойство натуры не подвело меня и на сей раз, тем более, что коридоры в здании, куда мы вошли, не имели прямых углов (вообще никаких — изгибались ленивой синусоидой), да к тому же то плавно поднимались, то не менее плавно опускались. Так что мы могли совершенно незаметно подняться до уровня второго этажа, а потом опуститься в подвал. Неслабое испытание для городского человека, выросшего среди параллельно-перпендикулярных улиц и лестничных маршей.
В итоге мы, по-моему, таки спустились в помещение, служащее основанием башенки — судя по форме стен. Сверху, вероятно, от самой вертушки, спускался длинный стержень, на нижнем конце которого было закреплено… Правильно, еще одно колесо, брат-близнец вынутого из "фаэтона". Оно медленно вращалось — как я понял, за счет энергии ветра. Приглядевшись, я понял, что несколько ошибся: маховик был надет на ось, растущую из некого постамента. А уж к этой оси крепился стержень — привод ветродвигателя.
Лиина нажала кнопку на пульте управления. Точнее, сделала она что-то другое, из-за ее спины я не разглядел, но эффект был, не побоюсь этого слова, управленческий: постамент приопустился вниз и ветропривод отошел от оси маховика.
Моим физическим данным снова нашли применение: мы с хозяйкой поменяли колеса местами, причем снятое со стержня оказалось значительно — раза в два! — тяжелее. А поставленное на его место вдруг медленно начало вращаться в другую сторону. Лиина попросила меня придержать обод, затем сделала нам знак молчать, положила руки на колесо и замерла в глубоком сосредоточении. Немая сцена продолжалась с полчаса, и я успел придумать кучу версий будущего развития событий, одна другой страшнее. Потом помещение наполнил низкий, на грани слышимости, пульсирующий звук. Я не сразу понял, что это поет Лиина — настолько не вязался этот то ли гул, то ли рев с ее обликом. Обод под моими руками завибрировал и сделал попытку вырваться. Я ухватился покрепче, он тоже поднажал — и мои подошвы поползли по полу.
