Но это все было потом, а пока Лиина продолжала с нами уроки лингвистики, Юлька дулась и зубрила, а я пытался понять, что же делать дальше. "Робинзона Крузо" в детстве я любил ничуть не меньше, чем "Шерлока Холмса". Казалось бы, робинзонствуй себе с комфортом: кормят тебя (пусть не слишком вкусно, зато сытно), учат, взамен ничего не требуют. А вот мучает меня внутренний червячок. Причем растет не по дням, а по ночам. Достигая порой размера фантастического змея Кундалини. Или удава Каа. Не знаю, чего именно мне хотелось, но чего-то хотелось определенно. Как пишут товарищи психологи, человек стремится контролировать ситуацию по максимуму. А я ее совершенно не контролировал. И мало что о ней знал. Кто мы тут? Узники? Гости? Подопытные? (Наверное, ответа на сей вопрос не было и у хозяев). И что дальше делать? Пытаться обустроиться в этом мире? Искать дорогу в свой? Впрочем, для последних действий у нас по-прежнему было удручающе мало информации. Поэтому приходилось сцепить зубы, ждать и пытаться выяснить как можно больше. Благо, появились дополнительные источники информации. Кроме Лиины (она, к слову, давно ходила к нам "в гости" одна, без гвардейского эскорта), стали заглядывать другие местные граждане.
Во-первых, Лиина привела "коллегу" по имени Дмиид — пожилого маленького человечка (хотел написать — "тщедушного", но в этом слове есть что-то уничижительное), живого, черноглазого и удивительно вспыльчивого. Ибо за два часа нашего первого знакомства он умудрился сперва раскричаться, а затем успокоиться раза четыре. Почему "коллегу"? Как я понял, он был одним из разработчиков программы-переводчика, я задавал по ней вопросы, а Лиина никак не могла понять, чего я от нее хочу. Хотел я всего ничего — чтобы картинки, обозначающие глаголы, двигались. Буквально секунд по пять, как "флешки" в компьютере. Раз уж местные ребята умеют вызывать мультики прямо на бумаге, то сотворить нечто аналогичное в голове для них-де труда не составит. Вероятно, компьютерная аналогия со мной и сыграла злую шутку. Оказалось, анимешка на ватмане шла только под влиянием Лиининых… назовем их "заклинаниями" за неимением другого термина. А идея "запечатленного движения", то есть кино, оказалась для этого мира в новинку. Дмиид долго не мог понять, чего я от него хочу, пока я не заставил Лиину повторить мультик, не вырезал кусок бумаги с оживавшей картинкой (благо, ножницы в наборе велосипедных инструментов имелись, а то б мы такими ногтями щеголяли…) и не прилепил себе на лоб. Тут же ткнув в старый рисунок с моей головой, раскрытой как футляр от контрабаса. "Коллега" забегал по комнате, размахивая руками и ругаясь. Прям как один мой знакомый сисадмин, когда я просил его научить компьютер выполнять новое нетривиальное действие. Каждый раз я сперва выслушивал самые нелестные отзывы о своей идее в частности и умственных способностях вообще. Дескать, сие невозможно в принципе. На следующий день оказывалось, что сделать-то можно, но очень сложно и "гемороиться желания нет". Через неделю компьютер таки делал то, чего от него требовалось. А сисадмин наслаждался пивом.
На сей раз процесс пошел быстрее. Дмиид попросил Лиину устроить еще один киносеанс, что-то долго выспрашивал, исчеркал два листа бумаги, наконец, сгреб их вместе с рисунками и убежал. Явно творить. Так что про себя я его окрестил Программистом. Между прочим, почти угадал, но об этом после.
Во-вторых, явился наш самый первый знакомый в этом мире — гном-автовладелец по имени Бержи. (Полное имя было куда длиннее, я бы его сумел выговорить только после трехдневной тренировки, но гном, похоже, привык к неповоротливости некоторых языков и милостиво согласился принять сокращенное на английский лад прозвание.) Приехал он, как нетрудно догадаться, не ради наших прекрасных глаз, а ради не менее прекрасных "вилсипедов". Я не мог понять, чем они его так особо зачаровали при наличии такой великолепной колымаги. Но есть же люди, совершенно балдеющие от хорошо построенных машин. А наши велики (особенно мой, скажу без ложной скромности) были очень даже ничего.
В первый день Бержи, как оказалось, захотел "всего лишь" научиться кататься на двухколесной машине. И тут возникла проблема. Мой "Конондейл" был для него явно велик: гном, напомню, не доставал мне до плеча. Но при этом был раза в полтора меня шире, так что весил, надо полагать, преизрядно. Оставался Юлькин "Команч". А она боялась за его сохранность. Несколько смущаясь, я объяснил Бержи это обстоятельство.
