— Нет. По-моему, тут это не принято. Он попросил объяснить несколько приемов. Сказал, его отец учил драться, но такого не показывал. В общем, мы на следующей переменке устроили спарринг. Тут Лиина появилась, бросилась нас разнимать (по-моему, ей кто-то настучал про мою прошлую драку). Мы ей объяснили, что не деремся, а только учимся. Она заявила, что сюда приходят учиться другим вещам, схватила меня за руку и увела в кабинет — на дополнительные занятия. Потом, правда, сказала, что не будет возражать, если я продолжу свои "упражнения по повреждению лица кулаком" — так и выразилась! — только не у всех на глазах. И дала нам разрешения заниматься по вечерам в спортзале. На следующий день, правда, так загрузила меня работой, что я еле до кровати доползла. А вчера вечером мы с Дриком — так мальчика зовут — немножко пофехтовали на палках. Вот, — мне был предъявлен свежий синяк на предплечье.
Мы проговорили несколько часов. Я все пытался выяснить, чему же учат здешних студентов. Но трех дней Юльке явно не хватило, чтобы составить об этом сколь-нибудь целостное впечатление. Я понял, что им преподают местную математику, некий достаточно далекие аналоги физики и химии, вполне привычную анатомию с зачатками медицины (я даже поразился тому, насколько рисунки в Юлькином учебнике похоже на то, что когда-то учил я), а также какие-то околойоговские дисциплины: дыхание, самоконтроль, умение вызывать перед внутренним взором какие-то картинки… Плюс общефизическая и общементальная подготовка. Последнее представляла собой достаточно зверские методы тренировки памяти — зрительной, текстовой, даже музыкальной. На последнюю, впрочем, Юльхен никогда не жаловалась, в отличие от вашего покорного слуги.
Потом я, немного стесняясь (сам не знаю, чего) показал дочке свои математические записи. Она на удивление быстро схватила суть, то есть догадалась, что я пытаюсь записать все, что помню, пусть без особой системы. Уверенно потыкала пальчиком в несколько рисунков со словами "это было, это было, а этого не было" (я нимало удивился, узнав, что они учат основы векторной алгебры) и сказала, что мне хорошо бы поговоить с их "профессором".
Лиина заявилась только после обеда. И тут же присоединилась к Юлькиным словам: мол, мои знания могут оказаться весьма полезными и для науки вообще, и для образования молодежи в частности. Поэтому она меня сведет с нужными людьми в университете, правда, чуть попозжее. А пока-де она заехала, чтобы приодеть мое чадо: "У девочки недопустимо бедный гардероб". Мне милостиво было разрешено сопроводить дам в походе по магазинам. И хотя я терпеть не могу шоппинг, желание посмотреть на жизнь за пределами купола взяло верх.
Супермаркетов тут, как и следовало ожидать, не было, а лавки ничем особенным меня не покорили. Тем более я, как правило, оставался в авто у дверей, а Лиина с Юлей скрывались где-то в торговых недрах для подборки и примерки.
Заодно мне перепали кое-какие одежки — чтоб не слишком отличался от аборигенов. Местные, насколько я смог заметить, отличались широтой нравов и ходили кто во что горазд. Но нейлоновых одеяний цвета "вырви глаз" ни у кого не было. А я в этот мир попал как раз в синтетической ветровке-велосипедке, призванной сделать меня заметным на дороге. Поэтому от Лиининых щедрот мне перепала темно-коричневая куртка из какого-то материала, похожего на замшу (потом я узнал, что делают его из местного аналога гриба-трутовика), хэбэ штаны, увы, без карманов, и шапка вроде летного шлема.
Потом был ужин в небольшом трактирчике — с мороженым, между прочим, от чего и я и Юля буквально растаяли. Правда, по вкусу оно больше напоминало холодную дыню, но все равно объеденье. Лиина, глядя на то, как мы уписываем лакомство (я слопал две порции, каждая с суповую тарелку, а растущий дочкин организм осилил целых три) просто млела. Ну чисто бабушка, угощающая внуков, прибывших на каникулы. Думаю, она знала, что мы не в восторге от местной кухни — скорее всего, Юлька проболталась, — а тут удалось найти блюдо, которое нам действительно понравилось.
Домой мы вернулись сытые и довольные, распрощались с Лииной в самом замечательном настроении. В нашем распоряжении было еще целое воскресенье.
