В конце концов, собрав остатки мужества, объяснив себе, что я как идиотка торчу уже пять минут на лестнице и скоро привлеку внимание жильцов или просто каких-нибудь случайных прохожих, я все же решилась преодолеть эти полтора метра. Когда под моими ногами оказался твердый балконный пол, я еще некоторое время, облокотившись на перила, приводила дыхание и чувства в порядок. Наконец, успокоившись, я толкнула дверь балкона и очутилась в комнате.
Попав в квартиру, я первым делом отправилась на кухню, окно которой выходило на фасад. Осторожно выглянув из-за занавески, я тут же с облегчением вздохнула: мои опасения подтвердились, не зря я потратила столько усилий, чтобы незаметно проникнуть в дом. У дверей действительно поджидала засада.
Недалеко от подъезда стоял белый «жигуленок». На водительском месте сидел знакомый мне широколицый шофер, возивший нас вместе с Боряном и Вованом на «Ауди». Рядом с ним еще кто-то, но его мне было плохо видно. Я уже собралась отойти от окна, но тут этот сосед шофера открыл дверь машины и вылез из нее. Это был Канарейкин! У меня все похолодело внутри, так как Канарейкин, хлопнув дверцей, направился прямо к подъезду.
– Черт бы тебя подрал, – вскрикнула я, решив, что он идет в свою квартиру, и стремглав бросилась в комнату, к комоду. Я уперлась в него руками и попыталась сдвинуть, но комод даже не дрогнул – он был тяжелый и так долго стоял на одном месте, что почти приклеился к полу. Тогда я уперлась что есть силы ногами в пол, а плечом в комод и сделала еще одну отчаянную попытку. Он сдвинулся с места совсем чуть-чуть. Но, к счастью, этого оказалось достаточно – в щели между полом и низом комода показался краешек конверта, в котором лежали фотографии. Этого мне было достаточно. Я двумя пальцами ухватилась за него и вытащила из тайника.
В этот момент в квартире хлопнула входная дверь. Я бросилась к балкону и уже через несколько секунд слезала по пожарной лестнице. Оказаться снова в руках бандитов было так страшно, что я забыла о страхе высоты. Я снова повисла на последней перекладине лестницы и, разжав руки, спрыгнула вниз. Приземление было мягким, так как спрыгнула я прямо на коробку из-под телевизора. Пробив в ней две большие дыры, я с трудом вытащила ноги из картона и припустила что есть мочи подальше от дома.
Мне оставалось только сделать два звонка. Недалеко от остановки автобуса я зашла в телефонную будку и, опустив жетон, набрала номер.
– Господин Борисевич, – произнесла я, услышав в трубке знакомый голос банкира, – если вам нужны фотографии, я готова передать их вам за определенную сумму денег в условленном месте.
– Я слушаю ваши условия, – ответил он глухим голосом.
– Сумма – пять тысяч долларов, о месте встречи я сообщу сегодня вечером. И еще – вы должны явиться сами, лично, в противном случае все фотографии уже завтра утром будут у Данчука. Больше таких фокусов, как в ресторане, я не потерплю, – завершила я свою речь и, не дожидаясь ответа, повесила трубку.
Затем я набрала еще один номер. Звонкий юношеский голос в трубке произнес:
– Избирательный штаб кандидата в депутаты Данчука.
Я скромным голосом девушки, которой чужд официоз, попросила:
– Извините, а охранника Борю можно?
– Бориса? – переспросил он. – Борис, – послышалось на том конце провода, – тебя какая-то подружка к телефону просит. Ну-ка, признавайся, что сегодня ночью делал, проказник?
– Да пошел ты, – услышала я грубоватый голос Боряна, и тут же он проговорил в трубку:
– Алло, вас слушают.
– Борян, – произнесла я как можно более оптимистично, – рада тебя приветствовать.
– Кто это говорит?
– Как кто? Не узнаешь старых знакомых? Это я, Оля. Мы сегодня с тобой расстались в спешке, я даже до свидания не успела сказать.
– Ах ты сука, – произнес Борян, – да я тебя…
– Тихо, тихо, Боренька, я-то знаю, что ты вежливый мальчик. Но что о тебе подумают окружающие тебя коллеги?
– Чо ты хочешь?..
– Только одного, – сказала я, – немедленно переговорить с Данчуком. Пусть возьмет трубку.
– Ладно, – буркнул Борян, – сейчас узнаю, – и положил трубку на стол.
В трубке снова послышались приглушенные голоса разговаривающих в комнате.
– Вот так, Вася, – сказал один, – бывают женщины, которые даже на гоблинов могут наезжать.
– Да нет, – возразил ему другой голос, – наверное, Борян с ней залетел и скоро станет папой.
– Только бы не мальчик родился, – сказал первый, – не дай бог, в отца пойдет…
В этот момент в трубке послышался голос Данчука:
– Я вас слушаю.
– Добрый день, Василий Григорьевич. Сегодня мы еще не имели возможности поздороваться.
– Я вас слушаю, – еще более сухим тоном повторил Данчук.
– Ну тогда слушайте внимательно. Если вы не хотите, чтобы фотографии завтра оказались в руках Борисевича, то сегодня придете на встречу со мной в условленное место, прихватив с собой пять тысяч долларов.
– Что это за место? – спросил он.
– О времени и о месте я сообщу позже. Вечером. Дайте телефон, по которому я могла бы позвонить лично вам.
Данчук назвал мне номер телефона, и я повесила трубку.
