Петр повернул ключ зажигания, машина крякнула, затем затарахтела и наконец завелась. Петр выехал со двора и спросил:
– Куда едем?
– В городскую милицию, – ответила я.
– Сдаваться? – усмехнулся он.
– Нет, пока еще рано, – серьезно сказала я. – Попробуем выяснить, что представляет собой наш вчерашний лысый незнакомец.
– А, ну-ну, – протянул Петр.
По дороге я спросила у Артема:
– Ну как тебе спалось дома в кровати? После лавки не слишком ли мягко было, да и душно, наверно? Небось ворочался всю ночь?
– Издевайся, издевайся, – хмуро посмотрел на меня Артем. – Я уж вчера от папаши наслушался, на неделю вперед хватит.
– Что, студент, папашка за уши оттаскал и в угол поставил? – не мог не съязвить в адрес Артема Петр.
– Его папа в угол не ставит. Его папа сразу в КПЗ может посадить.
– Не понял, – Петр удивленно посмотрел на меня.
– А ты не знаешь? – сказала я. – Папа у нашего Темочки районный прокурор.
Петр аж притормозил от неожиданности.
– Да ну, – удивился он, взглянув на Артема в зеркало заднего вида, и посетовал: – А я ему вчера чуть по башке не дал!
В душе я надеялась, что, выдав Петру эту информацию, несколько поуменьшу его агрессию в отношении Артема.
Мы подъехали к зданию ГУВД, я вышла из машины и, войдя в управление, поднялась на третий этаж. Капитан Маслаков, сорокалетний мужчина с пышными рыжими усами и веселым взглядом, был на месте и, увидев меня, очень обрадовался.
– Олечка, зайка моя длинноногая, неужто ты? Небось за информацией для своей малотиражки?
– Ага, – кивнула я. – За информацией, но только на сей раз для себя лично.
– Для себя лично? – переспросил капитан.
Он состроил серьезнейшую физиономию, взял со стола фуражку и водрузил ее на голову. Сурово посмотрел на меня и отчеканил:
– Олечка, да я в лепешку расшибусь, я задницу порву на британский флаг, но твою личную просьбу уважу.
– Это с вашей-то сидячей работой остаться без задницы, – пошутила я в ответ на ерничество капитана. – К тому же просьба у меня маленькая, таких жертв не требующая.
– Какая? – оживился Маслаков. – Я к твоим услугам!
– Человека найти надо по номеру его машины, причем неполному.
Маслаков прекратил ломать комедию, снял фуражку, положил ее на стол и, тяжело вздохнув, сказал:
– Эх, Олечка, ну ты же знаешь, что такие сведения просто так посторонним людям не даются.
– Ну пожалуйста, – заканючила я, – мне очень надо. В конце концов, я же не посторонняя. Это моя личная просьба.
– Это я уже понял, – сказал капитан, подкручивая ус. – Зачем он тебе?
– Да, понимаете, он меня подвозил недавно, – сказала я. – Мы с ним разговорились.
– Да? – снова оживился Маслаков. – Ну-ну, рассказывай, что там у вас дальше было?
– Да ничего особенного, – разочаровала я его. – Я вышла из машины и забыла сумочку. А в сумочке этой были важные для меня фотопленки. Ну и денег немного.
– Что же это за фотопленки такие, – хитро улыбаясь, спросил капитан, – что ты их через милицию ищешь?
– Да ничего особенного, – сказала я. – Так, просто личные снимки.
– Да уж, – скептически прищурился капитан. – Смотри, лапонька, доснимаешься ты.
– Дофотографируешься, – поправила я.
– Я и говорю, – сказал он. – Ладно, давай свои координаты извозчика, пока он твои пленки не проявил или не выкинул.
Я протянула ему листочек, где были записаны цифры номера, марка и цвет автомобиля.
– И это все? – спросил капитан.
– Да, все, что удалось запомнить.
– Ладно, – проговорил капитан, – зайди завтра или позвони. Может, что-нибудь и будет известно.
– А сейчас нельзя? – спросила я.
– Сейчас мне некогда, – ответил он. – У меня сегодня планерка в областном УВД.
Я подумала, что завтра будет еще не поздно, и с деланным тяжелым вздохом сказала:
– Ну ладно, спасибо и на этом.
Попрощавшись с капитаном Маслаковым, я вернулась к ожидающим меня сподвижникам и, усевшись в автомобиль, бодрым голосом произнесла:
– Ну что, мальчики, поехали в брачное агентство.
К некоторому своему удивлению, я обнаружила, что мне стала нравиться моя нынешняя руководящая и направляющая роль. Я вошла во вкус детективной работы, тем более что пока от меня ничего особенного не требовалось и никаких ситуаций, сулящих неожиданности и опасности, на горизонте не виделось. Мои же, если можно так выразиться, сослуживцы – один по доброй воле, другой по обязанности – были весьма исполнительными молодыми людьми и особых хлопот мне не доставляли, если не собачились друг с другом.
Петр притормозил у десятиэтажной «свечи», в которой находилось брачное агентство, и поставил машину так, чтобы хорошо был виден вход в здание. Еще подъезжая к нему, мы заметили, что маленькая белая иномарка, принадлежащая Римме Михайловне, стоит на стоянке перед зданием.
– И что теперь? – спросил Артем.
– Теперь, – повторила я, устраиваясь поудобнее и вытягивая ноги, насколько это было возможно, – теперь ждем-с.
– Чего? – не понял он.
– Директрису, – пояснила я. – Когда она выйдет, мы поедем за ней в очередное путешествие по городу.
– Эх, и интересная же работа, – коротко прокомментировал он. – Если вам за нее еще платят, то покажите мне этих дураков.
