Если не считать визита к капитану Маслакову, то, кроме слежки за подозрительной директрисой, заняться мне было, пожалуй, больше нечем. Когда я пришла к такому выводу, Ирка уже покончила с картофелем и котлетами, а от чая отказалась. Вместо него она достала из холодильника пакетик с апельсиновым соком и, воткнув в него прикрепленную к нему же соломинку, стала медленно потягивать прохладный напиток.
В этот момент в моем мозгу что-то щелкнуло: я сразу вспомнила аналогичную соломинку, которую видела сегодня в руках Риммы Михайловны. Пакетик сока, который выпила Ирка, был маленький, соответственно маленькой была и соломинка. Но меня поразило другое: я точно помню, что соломинка, которую держала в руках директриса, была еще короче. Секунду-другую я соображала, для чего ей понадобилась такая короткая соломинка – ведь пить через нее сок неудобно.
Ответ пришел сам собой. Я вспомнила сцену, описанную в детективе Марины Серовой: молодой человек, засунув конец соломинки в нос, склоняется над полированным столиком и начинает всасывать через соломинку аккуратно рассыпанный тонким слоем на полированной поверхности белый порошок. Таким образом потребляется один из самых известных наркотиков в мире – кокаин.
– Да она наркоманка! – удивленная своим открытием, воскликнула я вслух.
Ирка непонимающе уставилась на меня встревоженным взглядом и спросила:
– Кто?
Я, уже опомнившись и придя в себя, смущенно посмотрела на Ирку и ответила:
– Да так, вспомнила один сюжет из книги.
Ирка посмотрела на меня уже скептически.
– Ой, мать, не нравишься ты мне. По-моему, тебе надо бросать читать детективы, иначе ты скоро среди ночи будешь вскакивать и орать благим матом, что кого-то зарезали. Читай лучше про любовь.
– Ты имеешь в виду эти слащавые любовные романы, наполовину состоящие из описания сексуальных сцен, а наполовину из бессвязного сентиментального трепа между ними?
– Почему это бессвязного, очень даже связного, – возмутилась Ирка, которая только эти романы и читала. – И ничего не сентиментального, просто люди влюблены друг в друга. А чтение эротических сцен благоприятно сказывается на нервной системе. Во всяком случае, это интереснее, чем всякие ужасы и стрельба с участием этих бешеных баб, про которых ты читаешь.
– Ладно, – сказала я, – у каждого свои вкусы.
Поскольку мыть посуду должна была Ирка, я поблагодарила себя за вкусный ужин и отправилась в свою комнату. Вынув пленку из фотоаппарата, я зарядила в него новую и на всякий случай сменила объектив на более мощный. Упаковав фотоаппарат в специальную кожаную сумку, я решила, что пора спать, поскольку завтрашний день может принести массу сюрпризов и потребовать больших затрат физической энергии.
Следующий день, в общем, не обманул моих ожиданий и во многом явился переломным в этом деле. Он был тяжелым и бесконечно долгим и вполне мог послужить основой для какого-нибудь детектива, поскольку в нем было почти все, что присуще этому жанру.
И начинался он, как это часто бывает в детективах, обыденно и спокойно. Утром я встала пораньше, не дожидаясь Ирки, корчившей себе рожи в ванной перед зеркалом, пожарила себе и ей яичницу с ветчиной и помидорами и, скоренько натянув на себя джинсы и футболку, стала оперативно краситься у зеркала в прихожей.
Я уже наложила тушь на ресницы и докрашивала губы, когда вышедшая из ванны Ирка с удивлением спросила:
– Куда это ты в такую рань?
– Ирочка, солнышко, – затараторила я, – предлагаю тебе утренний обмен: там на плите пожаренная, как ты любишь, яичница. Помой за меня посуду, пожалуйста.
– А ты что, очень спешишь? – подозрительно спросила Ирка.
– Да, в девять за мной заедут.
У Ирки стало такое лицо, как будто я совершила страшное предательство. Как – за мной кто-то по утрам заезжает, а она ничего об этом не знает? Ирка, обиженно поджав губы, развернулась и отправилась в кухню. Даже ее походка выражала кровную обиду.
– Пожалуйста, – бросила она на ходу. – Мне не сложно, я помою, я и обед сготовлю. – И, обернувшись на пороге кухни, она добавила: – Но иногда можно и объяснить своей подруге, куда ты собираешься и кто это за тобой заезжает с утра пораньше?
Я глянула на наручные часы: было без пяти девять.
– Ирочка, у меня совершенно нет времени. Я тебе вечером все объясню, – сказала я, натягивая кроссовки. – Я просто сегодня решила пофотографировать на природе и один добрый человек взялся меня подвезти.
– Добрый человек, – саркастически повторила Ирка. – Ты хоть презервативы-то не забыла, юная натуралистка?
Я схватила сумку с фотоаппаратом и, в сердцах вскинув ее на плечо, буркнула:
– У тебя только одно на уме.
– Я неизвестно с кем на машине по лесам не шастаю, – крикнула она мне вдогонку, когда я уже выходила из квартиры.
Выйдя из подъезда, я увидела, что моя гвардия уже в сборе. Оба бойца лучезарно улыбались. Машина была помыта. День был солнечный. Ирка на балконе наверняка с завистью смотрела, как я сажусь в автомобиль вместе с молодыми людьми.
«Эх, еще тачку бы покруче, – подумала я, уже сидя в машине, – тогда бы был полный апофеоз».
