Посидев в салоне минуту, я убедилась в том, что поблизости нет ни одной осы. Видимо, они не выдержали темпов погони. Или им было «в лом» улетать далеко от гнезда ради какого-то чемоданчика, который они невольно охраняли.
Ос не было, но снаружи на меня через стекло автомобиля смотрели широко раскрытыми глазами оба моих приятеля. В глазах обоих читалась одна и та же мысль: труд детектива тяжело сказался на тебе, девочка. И хотя я действительно выглядела неадекватно, когда появилась перед их очами, отмахиваясь от невидимых ос, да еще спряталась в автомобиле, тем не менее подобное недоверие взбесило меня. Я со злостью прикрикнула на них:
– Ну, и долго вы так собираетесь стоять?! Кто за вас будет работать? И так полдня из-за вас потеряла.
Грозный тембр моего голоса оказал должное действие, и мальчики тихо сползли на землю, после чего где-то в районе колеса послышалось звяканье инструментов, говорящее о том, что трудовой процесс возобновился. Наведя таким образом порядок в своих войсках, я переключила все внимание на сундучок. Он был закрыт на внутренний замок, и ключа от него у меня, естественно, не было.
Бесцельно повертев его в руках, я пришла к выводу, что единственный выход – сломать замок. Я опустила боковое стекло и требовательным голосом произнесла:
– Мне нужна отвертка.
В оконном проеме тотчас появилась рука, протягивающая мне отвертку. Я взяла отвертку, и рука тут же скрылась. Засунув острие под крышку чемоданчика, я аккуратно нажала на отвертку, как на рычаг, замок щелкнул, крышка приподнялась. Раскрыв чемоданчик и заглянув внутрь, я удивленно вытаращила глаза. В принципе увидела я именно то, что хотела, но не ожидала увидеть это в таком количестве.
Я предполагала, что в сундучке должен был быть большой конверт, в котором хранятся негативы и фотографии, компрометирующие мою подругу Таньку. Однако я увидела с десяток подобных конвертов. Наверно, и такое можно было предвидеть, но я об этом как-то не думала. Шантажисты работали с размахом…
Перебрав конверты (все они были подписаны), я нашла тот, который был нужен мне. На нем значилось: «Татьяна Булычева (муж Питер Болтон)». Раскрыв этот конверт, я вынула оттуда пачку фотографий (штук десять, не больше) и видеокассету, на которой была указана лишь дата, совпадающая с той, когда Танька и Сергей уединились в гостиничном номере.
Вот оно! Случилось! Молодец, Бойкова! Знай наших! Всем шантажистам нос утерла! Пусть только тронут еще карасевских девчонок, мы им не такое покажем!
Теплая волна воодушевления захлестнула меня. Я почувствовала себя по-настоящему счастливой в этот момент, и главным образом не потому, что сумела спасти семью Таньки Булычевой от развала, а потому, что мне удалось, несмотря на опасности и трудности, достичь той цели, к которой я стремилась. А может, счастливая была как раз по той причине, что достижение цели было связано с опасностью и риском?
«Да, – подумала я, – моя подружка Ирка, наверно, права: дух авантюризма во мне весьма силен».
Я положила конверт в чемоданчик и, откинувшись на спинку сиденья, представила себе идиллическую картину: я вручаю Таньке пакет, она бросается мне на шею и плачет от радости. Но от этих приятных мыслей меня оторвали мужики: они закончили ремонт машины и уселись по своим местам.
– Все в порядке? – спросила я у Петра. Тот молча кивнул и завел машину.
Петр развернулся и медленно поехал по грунтовой дороге. Через полчаса мы выбрались на трассу. Тут Петр спросил:
– Куда мы теперь едем? Домой?
– Нет, – сказала я и назвала Танькин адрес.
– Зачем тебе ехать к Таньке? – удивился Артем, когда услышал адрес. – И, в конце концов, может, ты объяснишь своим скромным помощникам, что за сундук ты приперла из леса?
– Это, Темочка, то, ради чего мы работали и рисковали. Но, в конечном счете, победа осталась за нами, – сказала я, хлопнув рукой по чемоданчику.
– А почему ты с этим едешь в первую очередь к Таньке? – не унимался Артем.
– А почему нет? – ответила я, сделав непроницаемое лицо. – Поделиться радостью со своей подругой – святое дело.
– А с нами радостью поделиться необязательно, как будто это она, а не мы мотались с тобой черт-те где, даже не зная толком, что ищем?
Мне стало неловко: Артем был где-то прав. И я примирительно произнесла:
– Мальчики, вы все узнаете, только чуть попозже. Я вам обещаю.
Эти слова и покаянный тон, которым я их произнесла, подействовали на парней умиротворяюще, и больше ко мне с расспросами никто не приставал.
Когда Танька открыла дверь и увидела на пороге меня в обнимку с чемоданчиком, она даже рот раскрыла от удивления.
– Привет, иностранка, – проговорила я. – Как себя чувствует ее величество королева Англии? И скоро ли приезжает твой дражайший супруг?
– Привет, – сказала Танька, пропуская меня в прихожую. – Я понятия не имею, как себя чувствует королева, надеюсь, что хорошо. А супруг приезжает через пару дней.
– В таком случае, – произнесла я торжественно, – у меня для тебя радостные новости: ты снова чиста и непорочна. Ну, во всяком случае, формально.
