– Оленька, как ты себя чувствуешь? – спросил он своим приятным баритоном, в котором звучали нотки заботы и участия.
Я села на диване и сказала:
– Плохо, меня знобит, я чувствую себя совершенно разбитой.
Сергей бросил ватку на пол, подошел к буфету, порылся в нижней секции, вынул оттуда какой-то старый плед и заботливо накрыл меня.
– Ну что? Теперь лучше? – поинтересовался он.
Закутавшись в плед, я немного согрелась и поблагодарила Сергея за заботу.
– Ничего, Олечка, – произнес Сергей. – Сейчас будет чай, и тебе станет совсем хорошо.
Он подошел к подоконнику, на котором стояла электрическая плитка, и снял с нее кипящий чайник. Я наблюдала за ним, но головы поднять не могла. Наконец он поставил передо мной на табуретку, которая служила импровизированным столиком, чашку крепко заваренного горячего чая.
– Тебе сколько сахара? – спросил он, подойдя ко мне с сахарницей.
– Полторы, – ответила я.
Сергей аккуратно отмерил мне сахара и, положив мне в чашку, спросил:
– Так достаточно?
– Да, – ответила я и протянула руку за ложкой.
Но Сергей сам услужливо размешал сахар в моей чашке. Его вежливость, мягкость и предупредительность подействовали на меня почти магически. В какой-то момент мне стало почти безразлично, где я нахожусь и что со мной будет. Мне было хорошо рядом с этим молодым человеком. Он действовал на меня расслабляюще. Во многом этому, наверное, способствовало послешоковое состояние, в котором я находилась.
К действительности меня вернул бой часов. Я покосилась вправо, откуда слышались удары, и увидела не замеченные мной раньше стенные часы с маятником. Они показывали пять часов. В следующую секунду я сообразила, что это пять утра – значит, я здесь почти десять часов. Сергей, заметив мой напряженный взгляд, произнес:
– Да-да, уже пять утра. К сожалению, поговорить с тобой раньше не было никакой возможности. Ты была не в том состоянии. Похоже, Валерий переборщил с электротерапией. Говорил же я ему, что с женщинами надо аккуратнее, но, увы, он не понимает вашего брата.
Сергей, усмехнувшись, посмотрел на меня.
– Зато ты большой знаток женщин, – сказала я.
– Я стараюсь угодить им по мере сил, – стрельнув бровью, ответил Сергей и налил себе чаю.
После этого он взял еще одну табуретку и сел напротив меня.
– Оленька, – сказал он, отхлебнув несколько глотков, – нам надо поговорить, и серьезно поговорить.
– Давай, валяй, – отозвалась я, – время подходящее, пять утра.
– Ты должна ответить на мои вопросы, – произнес Сергей, пропуская мимо ушей мою колкость.
– А дома я это сделать не могла, вчера вечером?
Сергей улыбнулся какой-то странной высокомерной улыбкой и произнес:
– Здесь тебе легче будет говорить правду.
– Уже интересно, здесь, наверно, место заколдованное, – прокомментировала я и, обхватив свою чашку обеими руками, поднесла ее ко рту, чтобы сделать еще один глоток.
– Так вот, вопрос первый и самый главный, – начал Сергей. – Ольга, скажи, где чемоданчик, который ты взяла у нас?
Я поставила чашку на стол и теплыми ладонями провела по своему лицу.
– Значит, все-таки «у нас», – задумчиво произнесла я после некоторой паузы.
– Я не совсем тебя понимаю, – сказал Сергей настороженно.
Он поставил свою кружку на табуретку и взял мою левую руку в свою правую.
– Оленька, – произнес он, – ты не понимаешь, что значат эти документы в чемоданчике. Верни его как можно скорее. И все будет нормально, как прежде. У тебя свои дела, у нас свои.
Я чуть не прыснула со смеху, но сдержалась. В свою очередь, я взяла его руку в свои и, стараясь имитировать его же тон, произнесла:
– Сереженька, миленький, ты мне так понравился при нашей первой встрече. Я тогда подумала, вот классный парень, с которым не стыдно на людях показаться и в постель приятно лечь. Но кто же мог знать, что ты окажешься таким козлом вонючим?
Он резко вырвал свою руку из моих, встал и произнес высокомерным тоном:
– Ну хватит, довольно, я пытался с тобой говорить как с нормальным человеком, но ты, видимо, не понимаешь человеческих слов!
Но я, стараясь не слушать его, продолжила:
– Ты знаешь, я, даже когда увидела тебя во всей этой компании, в душе не хотела верить в то, что ты – такой же банальный гнусный шантажист, как эта наркоманка Римма и этот ваш лысый главарь. Я пыталась убедить себя, что ты скорее всего жертва или тебя заставили этим заниматься помимо твоей воли. Но теперь я вижу, что ты такой же, как и они, а может, даже еще хуже. В твою задачу входит втереться женщинам в доверие, залезть в душу. Это ты умеешь. А потом в эту душу плюешь!
– Заткнись, сука, – сквозь зубы процедил Сергей. Лицо его исказилось, глаза смотрели с ненавистью. – Ненавижу, – прошипел он. – Всех вас ненавижу. Слабый пол! Нежные создания! Да вы все или дуры, или меркантильные сучки.
– Это речь гомосексуалиста, причем воинствующего, – прокомментировала я с усмешкой.
– Если б я им был, – неожиданно произнес он со вздохом, – было бы меньше проблем.
Взгляд его затуманился грустью, но он тут же спохватился, тряхнул головой и подошел ко мне почти вплотную. Глядя мне прямо в глаза, он произнес тоном гипнотизера:
