– Отдай чемоданчик, и все будет хорошо. Пойдешь заниматься своими делами. Не ввязывайся в то, до чего ты еще не доросла. Слишком серьезные люди имеют к этому чемоданчику прямое отношение. Пока еще не поздно, отдай чемоданчик и выйди из игры.
– Боюсь, что уже поздно, – сказала я ему, и эти мои слова подействовали на него, как удар током. Он побледнел и отшатнулся, едва слышно спросив:
– Что ты имеешь в виду?
– Только одно, – пояснила я, – Таньку вам уже не достать. Компромат на нее уничтожен.
– Тьфу ты, черт, – ругнулся Сергей и смачно плюнул на пол. – Да плевать я хотел на твою Таньку!
Он нервно заходил по комнате.
– Я уже жалею, что связался с этой дурой. Изображает из себя светскую львицу, а на поверку-то – обычная деревенская клушка. Не успеешь залезть на нее, а она уже кончила и лежит под тобой, как матрас – мягкая и глупая.
В его голосе было столько презрения, что мне стало обидно за подругу:
– Слышала бы все это Танька! – А про себя я подумала, что она бы в обморок, наверное, упала от таких уничижительных характеристик.
– Я тебе еще раз говорю, – сказал он, скрипнув зубами, – мне плевать на твою подругу. Если ты старалась ради нее, то ты еще большая дура, потому что именно она тебя мне сдала, все выложила о твоих приключениях. У этой идиотки язык за зубами не держится, так что, если б не она, тебя бы сейчас здесь, наверное, не было.
Пришла моя очередь раскрыть рот от удивления. Пораженная, я уставилась на Сергея, пытаясь определить, врет он или нет. Но, похоже, он не врал. Я поняла, что Танька действительно рассказала ему все. Даже если она сделала это без злого умысла, все равно свинство с ее стороны: так рисковать моей безопасностью она не имела права.
– Чего вы хотите от меня? – спросила я. – Чтобы я отдала вам чемоданчик с остальными пакетами?
– Ну наконец-то поняла. Да, нам нужны именно эти материалы.
«Что же в них такого, – подумала я, – что бедная Танька им по фигу?»
До меня начало доходить, что я вляпалась во что-то очень серьезное. В моих руках оказались документы настолько важные, что одна мысль об их потере повергла Сергея в трепет. Теперь я нисколько не сомневалась, что ради этих документов они пойдут на все, в том числе и на убийство. Меня прошиб холодный пот.
Я чувствовала себя совершенно беззащитной и всеми брошенной. Танька предала меня. Петр и Артем уехали вчера, обидевшись на меня, теперь вряд ли появятся. Ирка смылась со своими студентами на турбазу, и некому даже поднять тревогу, заметив мое отсутствие. Я сижу здесь, в этой забытой богом избушке, одна в обществе бандитов.
Одно мне было ясно: пока документы в моих руках, они меня не убьют. И я решила поторговаться.
– В общем, так, мне нужны гарантии моей безопасности, – заявила я как можно тверже и решительнее. – Что со мной будет, если я отдам документы?
– Ничего, пойдешь домой, завтракать, – ответил Сергей, угрюмо глядя на меня.
– Нет, – сказала я, – почему я должна тебе верить? Кто мне гарантирует, что, получив эти документы, вы отпустите меня, а не закопаете где-нибудь в огороде?
– Если ты будешь упрямиться, – сказал он ровным и спокойным голосом, – то действительно плохо кончишь. Я даже объясню тебе, как это все будет происходить. Сейчас я позову Валеру. Он, поверь мне, умеет вышибать из людей информацию. Он работает не языком, как я, а руками. Иногда и ногами.
Сергей подошел ко мне и провел рукой по табуретке, стоящей рядом со мной.
– Вот видишь дырки в табуретке, а вокруг них коричневые пятна? Обычно женщины раскалываются сразу, когда я объясняю их происхождение. Пятна – это запекшаяся кровь. Кровь стекала по гвоздям, которыми Валерий прибивает руки непослушных людей к табуреткам. Если он потрудится над твоими ручками, ты вряд ли когда-нибудь сможешь нормально писать, да что там – даже ласкать мужчину тебе будет проблематично. Но это не все: если человек продолжает упорствовать, у него есть маленький топорик. Знаешь для чего?
Сергей схватил мою правую руку и прижал ладонью к табуретке, после чего снова заговорил, дотрагиваясь до моих пальцев.
– У прибитой руки сначала отрубается мизинец, потом безымянный. До указательного, как правило, не доходит, потому что люди ломаются раньше.
Я с ужасом смотрела на свою руку. По спине противно побежали капли пота, ладони стали липкими.
– Ну так что, звать Валерия, или ты сама скажешь, где чемоданчик?
Я молчала. Я почти онемела от страха.
– Валера! – крикнул Ковальцов. – Иди сюда.
Через минуту в комнате появился напарник Сергея. Вид у него был слегка заспанный.
– Ну чего? – зевнул он, вопросительно глядя на Сергея.
– У нас мало времени, а девочка заупрямилась. Займись ее пальчиками, и по-быстренькому, – скомандовал Ковальцов.
– Понятно, – протянул Валерий и посмотрел на меня.
Взгляд его оживился, в глазах горел какой-то нехороший огонек. Чувствовалось, что дело свое он делал с удовольствием. Он подошел к буфету, открыл створку нижнего отделения и вынул оттуда топорик и огромных размеров кусачки. Положив топорик на стол, он взял двумя руками кусачки и направился ко мне.
