– Я как мог старался исправить ситуацию, спасая имидж своего заведения. Я встречался с высокопоставленными людьми, подолгу беседовал с ними, рекламировал наш отель в прессе. Одновременно я пытался выяснить, откуда у всего этого, как говорится, «ноги растут». И когда наконец понял, что за моей спиной в моем отеле происходят противозаконные вещи, то чисто интуитивно связал их с Литовченко. Именно после его появления это все и началось. Более того, за то время, что он занимался коммерческой стороной дела, я обнаружил, что многие гостиничные номера сдавались под офисы каким-то странным фирмам с сомнительной репутацией, неизвестно чем занимающимся. Пару раз в офисы этих фирм наведывалась милиция, опечатывала их и изымала документацию. Кроме того, Литовченко без моего ведома санкционировал сдачу номеров на короткий срок без документов, фактически, таким образом, превратив мою гостиницу в дом свиданий. Когда я обо всем этом узнал, я, конечно, немедленно прекратил эти безобразия: мы избавились от подозрительных арендаторов, только с моего ведома разрешено было вселять людей в «люксы», и, конечно, я откровенно поговорил с Литовченко. Он отрицал всякую корысть, уверял, что действует на благо гостиницы. Я сказал, что если это повторится, я буду вынужден его уволить.
Карасев снова замолчал и нервно прошелся из угла в угол, потом резко остановился и произнес:
– Вот тогда-то он и раскрылся. Он сказал, что уволить его мне будет крайне сложно, потому что, мол, он во время работы завязался с очень серьезными людьми, взял на себя обязательства от лица отеля, и эти люди не позволят мне так просто изменить правила игры. Это был открытый вызов мне, и я в сердцах бросил ему, что мы еще посмотрим кто кого. На следующий день пропала моя шестилетняя дочь. Она вышла погулять во двор и исчезла. Появилась она только вечером, слава богу, с ней ничего не случилось, но за этот день мы такое пережили… Она сказала, что какой-то добрый дядя подошел к ней во дворе, познакомился с ней, разговорился и предложил показать видеофильм. Весь день они ходили по видеосалонам, паркам, ели мороженое. Под конец, отпуская ее, дядя просил передать мне привет и еще сказать, чтобы я не дергался. Я понял этот намек и страшно перепугался, а с моей женой вообще случилась истерика. Они переиграли меня. Рисковать моими детьми я не мог. Так я и закрывал на все глаза до тех пор, пока не появились вы и не доказали мне, что у меня в гостинице налажен на широкую ногу шантажистский бизнес. Я знал, откуда ветер дует, но единственное, что я мог сделать, это пойти и поговорить с Литовченко. Так я и поступил. Но на сей раз меня просто откровенно послали к черту, сказав, чтобы я не совался не в свои дела.
– Вы не пытались хоть каким-то образом бороться с ним?
– А что я мог сделать? Действовать его же методами? Давить на него, шантажировать? Я, знаете ли, не специалист по этой части. Обратиться в милицию? Какой в этом толк? Литовченко осторожен и сам ничего не делает. Поймать его за руку крайне сложно. Остается только один способ: нанять киллера и физически устранить его, но на это я пойти не могу ни при каких обстоятельствах. Это за гранью моих моральных убеждений, да и вряд ли это что-нибудь даст, скорее может спровоцировать ответные жестокости.
– Но надо же что-то делать, – сказала я. – Они не остановятся. Они держат вас в руках. Эти люди ищут меня по всему городу. Они уже чуть не убили меня.
– Вас-то за что? – удивился Карасев.
– Я уже говорила, так случилось, что весь компромат, который они собирали на разных влиятельных людей, оказался у меня, и теперь они готовы на все, чтобы заполучить его обратно.
Карасев посмотрел на меня как на чудо какое-то.
– Как вам это удалось? – спросил он.
– Долго объяснять, – ответила я.
– И многих они шантажировали?
– Кроме моей подруги, еще девять человек. Среди них есть весьма известные люди нашего города.
– Да уж, – задумчиво произнес Карасев, – Витя любит размах. Когда-нибудь это его погубит.
На минуту в кухне воцарилась тишина. Мы оба молчали. Каждый, видимо, думал об одном и том же: как избавиться от этой банды шантажистов. Мне первой пришла идея. Я достала из кармана джинсов листок бумаги и, развернув, протянула его Карасеву.
– Что это? – спросил он, глядя на фамилии, указанные в списке.
– Это жертвы шантажа, – сказала я. – Назовите мне самого влиятельного из них.
Карасев, едва взглянув на меня, сразу понял мою мысль и, с минуту подумав над списком, указал пальцем на одну фамилию.
– Вы думаете, это гарантия? – спросила я.
– Уверен, – почти не раздумывая, сказал Карасев.
– Вы можете узнать его домашний адрес?
Карасев вышел из кухни и через минуту вернулся с переносной телефонной трубкой. Он звонил минут пять, сделав три звонка. Наконец, поблагодарив кого-то на другом конце провода, он продиктовал мне адрес:
– Улица Маяковского, 15, квартира 10. Это здесь недалеко, – сказал он. – Зовут его Юрий Александрович. Правда, там у входа наверняка охрана. Да и время уже позднее, может, стоит к нему завтра на работу подъехать?
