– Нет, – сказала я твердо, – времени у нас нет. Поеду прямо сейчас, может, что-нибудь получится.
Я попрощалась с Карасевым и вернулась к ожидавшим меня Петру и Артему. Едва усевшись в машину, я тут же назвала Петру адрес, полученный от его дядюшки. Тот без лишних разговоров завел машину, и через десять минут мы въехали в арку пятиэтажного кирпичного дома-сталинки, в котором жил вице-мэр города Карташов.
Я захлопнула за собой дверцу машины и вошла в подъезд. В просторном, хорошо освещенном вестибюле за столиком сидел милиционер с погонами капитана. Окинув меня удивленным взором с головы до ног, он спросил:
– Вы к кому это, девушка?
– К Карташову Юрию Александровичу.
Милиционер посмотрел на наручные часы и строго сказал:
– А вы знаете, сколько времени? Уже двенадцать.
Затем, подумав, спросил подозрительно:
– Он что, вас приглашал?
– Нет, – честно ответила я, – я сама пришла.
– Вот и я так думаю, – кивнул капитан. – Иначе он бы меня предупредил. А что вы хотите?
– Поговорить, – сказала я. – Разговор очень срочный и важный.
Капитан сомневался с минуту, затем взял трубку стоящего на столе телефона, набрал пару цифр и спросил:
– Юрий Александрович, это Петров, с вахты. Тут к вам какая-то девушка пришла, хочет с вами поговорить. Говорит, что срочно и очень важно. Как выглядит? Ну, высокая такая, длинноногая, длинные каштановые волосы, глаза голубые. Что, что… Да нет, не уродина, наоборот, даже очень симпатичная. Пропустить?! Ну ладно.
Он положил трубку и, посмотрев на меня, сказал:
– Ну давай, дуй, третий этаж, десятая квартира. А что у тебя в пакетике?
– Видеокассеты и фотографии.
Я раскрыла пакет и показала ему. Он достал одну кассету, повертел ее в руках и положил обратно, после чего уселся на стул, давая мне понять, что путь свободен.
Я поднялась на третий этаж и позвонила в дверь под номером 10. Через несколько секунд дверь распахнулась, и передо мной возник довольно полный мужчина лет пятидесяти с большими залысинами, которые частично прикрывала растрепанная седая шевелюра. Одет он был в белую рубашку и брюки, которые поддерживали широкие подтяжки. Лицо его выглядело бы совершенно невыразительным, если бы не глаза – они были маленькие, колючие, глядели с прищуром. Похоже, к этому часу он уже изрядно «набрался»: от него сильно попахивало. Я уже начала сомневаться, вовремя ли я. Но тут он заговорил:
– И вправду, ничего себе девица. Ну проходи, коли пришла.
Он повернулся ко мне спиной и пошатывающейся походкой направился в комнату. Я, немного поколебавшись, переступила порог, закрыла дверь и пошла вслед за ним. Когда я вошла в комнату, вице-мэр уже развалился на диване и наливал себе из бутылки в стакан виски. Я посмотрела на этикетку: «Джонни Уокер».
«Хороший вкус у чиновника», – подумала я про себя. Отхлебнув виски из стакана, Карташов уставился на меня и сказал:
– Ну-с, слушаю вас, дорогуша. Что за разговор у вас ко мне в столь поздний час?
Я протянула ему пакет с фотографиями и видеокассетой.
– Что здесь? – спросил он.
– Посмотрите сами, – сказала я.
Он поставил бутылку и стакан на пол, взял из моих рук пакет и, вскрыв его, вынул оттуда фотографии. Едва взглянув на снимки, он тут же засунул их обратно и с остервенением швырнул в дальний угол дивана. Потом поднял с пола стакан, снова развалился на диване и, наклеив на лицо презрительную улыбочку, спросил меня:
– Вам, похоже, нужны деньги, если я правильно понял?
– Нет, – ответила я, – деньги мне не нужны.
– Да ну? – удивился Карташов и посмотрел на меня подозрительно. – Что же вам нужно? Зачем, в таком случае, вы отдали мне это дерьмо? – он кивнул на пакет, лежащий на диване.
– Я хочу рассказать вам правду. Выслушайте меня, пожалуйста.
– Ну что ж, очень интересно, – сказал он. – Валяйте, у нас с вами впереди вся ночь.
Я взяла стул и, усевшись напротив него, начала:
– В этом пакете подлинник видеокассеты и несколько фотографий, сделанных с нее. Эти документы случайно оказались у меня в руках, и я вам их возвращаю без каких-либо условий. Кроме того, я хочу рассказать вам, как они попали ко мне…
Я долго рассказывала Карташову обо всех своих приключениях, которых накопилось так много за последние дни. Он слушал внимательно, не перебивая, лишь периодически подливал в стакан виски. Когда я закончила, он долгое время молча обдумывал услышанную информацию. Наконец он встал, прошелся по комнате и, остановившись у дивана, уставился на лежащий на нем пакет.
– Поздно, милочка, – произнес он. – Этот пакет для меня уже ничего не значит как минимум по двум причинам: во-первых, два года назад я выложил за аналогичный, такой же, двадцать тысяч долларов. Видимо, тогда мне прислали копию. Вообще-то анонимные шантажисты предупредили меня тогда, что кое-что останется у них в целях их же безопасности… И вторая, главная причина в том, что та женщина, ради которой я принял условия шантажистов, месяц назад умерла.
Сказав это, он залпом выпил содержимое своего стакана и сразу же вновь наполнил его.
