Прапорщик посторонился, и из полумрака будки вышел Беликов. Один, без стражи, он неспешно двинулся вдоль ворот, озираясь и все еще не видя Виктора, остановился в нерешительности… Тогда Виктор, сидя по-прежнему на корточках у мотоцикла, слепил проворно снежок, бросил, угодил Беликову в спину. Тот наконец обернулся, заметил мотоцикл и его хозяина. Виктор поднялся, сделал шаг, другой, подождал, пока Беликов приблизится.
Они долго стояли молча.
— Зима, что ли? — наконец проговорил Беликов.
— Зима, Вовик, зима, — кивнул Виктор.
Снова наступила пауза.
— Ну? — произнес Виктор нетерпеливо.
— Что?
— Ничего. — Виктор замялся, не зная, что сказать. Улыбнулся: — В общем, один-ноль в нашу пользу, так?
— Почему это? — полюбопытствовал Беликов.
— А снежок? — Виктор все смотрел на Беликова, вглядывался. — Ну? — снова проговорил он. — Что-то радости не вижу.
Беликов пожал плечами. Он не смотрел на Виктора, все вертел головой, озирался.
— Тает вон, какая там зима, — сказал он.
Виктор спохватился, порылся в прилаженной к багажнику сумке, извлек шапку-ушанку, нахлобучил на голову Беликова.
— На первое время, так? Старая моя. А чего? Сгодится. — Он еще потоптался вокруг Беликова, пытливо заглядывая ему в лицо, потом вдруг обнял, потянул, повалил на снег. — Зима или не зима? — бормотал он несвязно, расплывшись в улыбке, не в силах скрыть радости. — Сейчас я из тебя Деда Мороза… Зима или не зима? — Беликов вяло сопротивлялся, отстранял Виктора, тот поскользнулся, упал на него. Они побарахтались в снегу, встали.
— Ладно, — сказал Виктор, отряхиваясь. — Прыгаю тут — прямо как нанялся… Давай поехали!.. А ты чего? — обратился он вдруг к наблюдавшему за ними прапорщику. — Разулыбался тут, понимаешь, концерт ему бесплатный!.. — И снова — Беликову: — Поехали отсюда подальше, Вовик! Садись.
— Поехали, — кивнул Беликов.
Тут они услышали шум, к воротам подкатила «Волга» с шашечками.
Распахнулась дверца, выскочил Стрижак, за ним — знакомая Виктору девушка. Она с визгом бросилась к Беликову, обняла и так и замерла, приникнув к нему.
— Свобода! — провозгласил Стрижак. — Свобода нас встретит радостно у входа! — Он заметил Виктора, осекся.
Виктор столкнул машину с треноги, завел мотор, уселся на сиденье. Так и сидел, ждал. Потом не вытерпел, обернулся… И увидел, как Стрижак обхватил дружка, приподнял и понес к такси… Беликов не сопротивлялся, полностью покорившись судьбе, лишь глядя на Виктора, махал руками, что-то показывая жестами. Мол, езжай за нами следом или не поезжай, дело твое, не сегодня — завтра встретимся, будь здоров, пока, — так Виктор понял эту прощальную жестикуляцию.
«Волга» отъехала, скрылась за поворотом, а Виктор все сидел на тарахтящем мотоцикле, сидел и сидел, не трогаясь с места.
В комнате был накрыт стол, расставлены тарелки, приборы. Марина — в фартуке, с блюдом в руках — на блюде возвышалась горка салата — сияла гостеприимной улыбкой; потом на лице ее выразилось удивление:
— Ты один? А гость?
— Какой гость?
— Здравствуйте! «Какой»! — даже возмутилась Марина. — Я с утра — на рынок, в магазин, как заведенная! Где же он?
— Да не смог, — отмахнулся Виктор.
— Хоть выпустили-то его?
— Выпустили.
— Ну слава богу. — Марина была уже в курсе дела и проявляла величайшую оживленность и интерес. — Я что подумала? Таисия в понедельник из отпуска выходит, с ней договориться. У нас ребята эти на фургонах товары возят. Ему — в самый раз.
— Да пьяные они у вас.
— Ты тоже скажешь — пьяные. Самые, между прочим, порядочные ребята. Комсомольцы.
— Ну-ну! — И Виктор с насмешливым любопытством поглядел на Марину.
— Слушай-ка! — Марина была полна идей. Она выбежала и вернулась, неся на плечиках плащ. — Как ты думаешь? С прошлого года висит — ни туда ни сюда. А парню, может, и одеть нечего…
— Ты прямо как мать родная. Чего это он висит? Он мне еще нужен.
— Так у тебя новый.
— Мало ли что у меня… — Виктор сел за стол, подпер кулаком голову. — Ладно, давай поедим.
— Витенька, я чем больше думаю, тем больше ты прав, конечно, что его пожалел…
Виктор уставился на жену в удивлении.
— У людей сейчас жалости не хватает, — продолжала Марина. — Жить стали хорошо, раньше, когда плохо жили, как-то больше сочувствия было к человеку и пожалеть могли. Я считаю, ты правильно сделал, ты молодец. Я Валентине Егоровне сказала, она тоже считает…
— Кто считает? Какая там Егоровна? Ты звони поменьше!
— Я не звоню, — обиделась Марина.
— И меньше влезай в эти дела, — сказал Виктор. — Меньше влезай, поняла? Давай там чего приготовила.
Она остановилась в дверях. Судьба неизвестного паренька, видно, живо занимала Марину. С удовольствием и облегчением она «влезла в эти дела», радостно «звонила»: маленькая пугающая тайна была раскрыта.
— А он что… совсем не придет? Или завтра?
— Кто — он-то? Кто — он? — все больше раздражался Виктор. — Никто не придет. И не собирался приходить. Успокоилась?
— Ну как — не собирался? Ты же сам говорил, приснилось мне, что ли?
— Приснилось, — заявил Виктор.
— Да ты что! — всерьез возмутилась Марина. — Утром еще, за завтраком. Уши прожужжал. Что?.. — И позвала: — Валерка!
Прибежал Валерик.
