Данила отметил что Лискин почему-то не сказал «как мы». Данила передал ему трубку и внимательно посмотрел на озаренное красноватым светом лицо дьяблеро.
— Скажи, а вот этот твой Мескалито, он вообще хороший бог, или так?
Лискин улыбнулся. В полумраке он казался не таким уж страхолюдным.
— Да ничо так, покатит!
Данила промолчал и Лис продолжил, чуть помедлив:
— Вот смотри какая штука: люди — это подобие богов. Образ и подобие.
Есть люди злые, есть добрые, есть тупые, а есть талантливые. Так же и боги.
Вот бабка — она вообще честная и добрая, хотя и строгая тоже бывает. Кецалькоатль… Он правильный что ли, трудолюбивый, но упертый.
Тецкатлипока — тоже упертый, но по-другому, принципиальный, талантливый и обидчивый. И при этом любит кого-нибудь подначить. Ну не климатит ему на втором месте! Похоже, у него комплекс неполноценности. — Лискин хихикнул. — Тлалок, ну тот, что Илюхе нашему покровительствует, он серьезный такой товарищ, флегма! Ну вот, кстати, Илья как раз — вылитый Тлалок! Характер — один в один!
Данила слушал и все больше обалдевал: Лискин действительно СЛИШКОМ МНОГО знал! Он говорил о богах, как о своих однокашниках. Димка замолчал вдруг, видимо тоже спохватившись, что сболтнул лишнего, но слово — не воробей. Он затянулся и продолжил, глядя в ночь.
— А Мескалито — это творческая личность. Он дает возможность посмотреть на вещи «с третьей точки», со стороны. Его мир не черно-белый, а разноцветный. И он всегда стоит НАД ситуацией.
— Он — Хаос? — спросил Данила, напряженно всматриваясь в темный силуэт.
— Хаос.
— Значит, он — Разрушение?
Димка напрягся, помолчал, а потом сплюнул вниз, и передал Даниле трубку.
— Не-а! — сказал он уже в своей обычной развязанной манере. «В каждом конце есть начало». Пора бы знать — не маленький. А если серьезно, то откуда, если не из хаоса мыслей и образов рождается порядок Творчества? Мескалито — Бог Творения.
В голосе дьяблеро что-то изменилось: он звенел, точно струна, протянутая сквозь бесчисленные миры.
— Кстати, докуривай, нам пора. Армагеддон НАУ!!!
Данька охнул, роняя трубку на серебряный лунный диск. Все вокруг кувыркнулось, завертелось в цветном вихре и сжалось в маленькую искорку костра, мерцающего в ночи.
Данила рванулся к нему и полетел. Он несся в бескрайней ночи. Он смотрел вниз и видел бушующую под ним битву. Люди и нелюди в странной тишине сплетались в молчаливой схватке. Они сокрушали врага и сами падали, обагренные кровью. Кровь эта, серебристо-розовым паром, поднималась вверх и устремлялась к далекому огоньку, туда, вслед за летящим во тьме Данькой.
Он чувствовал, что он, Данила, один, и от этого ему было легко и спокойно. Он мог подумать. Он знал, что у него есть на это время. И он думал. И мысли были только его, свободные и чистые, как этот ночной воздух. К костру он приблизился как раз тогда, когда в нем самом родилось решение. Простое и красивое как кристалл горного хрусталя. Он опустился на каменистую почву и пошел вверх, туда где весело горел огонь.
Взойдя на плоскую вершину Горы, он увидел двух людей — мужчину и женщину, что в обнимку сидели у костра.
— Привет, бобры! — весело сказал Данька, вступая в световой круг.
Молодые люди вскочили. На лицах их радость мешалась со страхом. Артём шагнул вперед и сказал, глядя Даньке прямо в глаза:
— Здравствуй Данила! Я тогда, на речке… Прости меня, брат!
Данька заглянул в тревожные серые глаза и улыбнулся.
— Тём, я все знаю! Даже боги ошибаются, все, проехали!
Сказал и протянул руку. Они обменялись крепчайшим рукопожатием, и обнялись, смеясь и хлопая друг друга по спинам.
Сверху, визжа от восторга, на них напрыгнула Вика, целуя их обоих и смеясь.
— Ну где же кворум? Нехорошо опаздывать на Светопреставление! — спросил Данила, усаживаясь у огня. Мне тут доложили, что «Армагеддон нау» — опять наврали! — он шутливо сокрушался, глядя в огонь.
— Да уж! — ответил Артем, ероша волосы. — Насилу успели. Спасибо что только на мечах дерутся! — он кивнул на ворочающуюся во тьме битву. — А могли бы и ядерной бомбой…
Вика вздохнула, что-то вспоминая.
— Да, Водорез, понаворотили мы тут… Мы вот с Тёмкой тоже… Там в Миктлане, мы же чуть друг друга не поубивали! Ты прости нас и за это. Наверное, сцена была похабная?
— Да уж мерзее некуда! — ответил Данька, хмыкнув. — Мексиканский сериал!
Все засмеялись над странным каламбуром.
— Ну, а ты-то как, Водорез? — спросил Артём.
— Ты хотел спросить «Ты-то КТО?», — Данька улыбался, хитро прищурившись.
Артем потупился.
— Так вот. Я, ребята, понял одну простую вещь: я — никто! Я химера, призрак и средняя величина. У меня нет прошлых жизней. Нет, даже в виде амебы. Я не заработал ни плюсов ни минусов. Моя карма ничем не отягощена. У меня даже нет… судьбы!
Я — Дитя Хаоса! Это верно, ой, как верно! Будто кто-то взял огромную ложку и перемешал ей все Творение. Драконов, богов, людей, драконид, дебилов и гениев, маньяков и святых, злодеев и миротворцев…
Всех и все что было и есть…
Потом этот кто-то взял каплю этого гомогенного вещества и капнул на свою ладонь, дунул, плюнул и — вот он я!
