Сандра застонала, и в этом стоне было смешаны удовольствие, и страх, и боль, и безумное возбуждение от того, как он грубо, по-животному брал её.
Сандре казалось, что под чёрным подшлемником Найта не было вовсе, потому что его движения походили больше на манипуляции какого-то механизма или инстинктивные содрогания животного. Он загонял в неё член до конца и вытаскивал, загонял и вытаскивал, вколачивался яростно и одновременно безучастно, как будто не понимая, что делает. И если в боевом трансе он достигал предельной сосредоточенности, невероятного обострения восприятия, то сейчас наоборот – казалось, Найт находится в отключке, и что-то иное бешено совокуплялось с «гардой» вместо него.
Он вколачивался в неё, до боли стискивая пальцы на бёдрах, и Сандра вдруг почувствовала, что всё её нутро точно немеет в предчувствии оргазма. Она вскидывала бёдра навстречу Найту – сколько это вообще было возможно в железных тисках его рук, – выгибалась и выкручивалась, и напряжение лишь нарастало… Оно дошло до почти мучительной грани, а разрядка не происходила.
Сандра поняла вдруг, что уже не стонет, а кричит в голос, и каждое движение Найта выбивает из неё новые, всё более громкие и хриплые крики.
Она ненавидела его сейчас и любила, и сердце разрывалось от какого-то дикого, неуправляемого восторга.
Она обхватывала саму себя руками, цеплялась за плечи нависшего над ней Найта, вымаливая, выпрашивая, и наконец удовольствие хлынуло по телу, как чёрная опустошающая волна.
Ощущения внутри стали слишком сильными: приятными, но почти невыносимыми… Сандре хотелось прекратить всё это, остановить, но Найт продолжал трахать её так же сильно и глубоко, как раньше, не давая передышки.
Она опёрлась о локти и попробовала отползти назад, хотя бы чуть-чуть отстраниться, чтобы не было так глубоко, но Найт грубо притянул её к себе. Он не даст ей слезть с его члена даже на миллиметр, пока не закончит.
– Пожалуйста! – взмолилась Сандра неизвестно кому. – Давай уже! Ну когда ты?..
А Найт вдалбливался в неё.
Слишком сильно для неё. Слишком долго, слишком много…
Сандра ударила Найта в правое плечо:
– Я не могу больше! Ну… Давай!
Найт не отреагировал на удар. Даже голову не повернул. Но потом он вдруг рухнул на неё, точно руки подломились, и замер – глубоко, очень глубоко погружённый в неё.
Его тело тряслось, словно в лихорадке, но продолжалось это недолго. Сандра чувствовала, как спадает напряжение, как мышцы расслабляются, точно нечто владевшее телом Найта, медленно отступало, заползало куда-то внутрь…
Теперь она слышала, как тяжело и хрипло он дышит. Вдохи были влажными, прерывистыми, почти как всхлипы. Сандра положила му голову на затылок и прижала к себе.
– Всё кончилось, – прошептала она, обнимая слабое обмякшее тело. – Теперь всё кончилось.
***
Найта из-за повреждённой руки – несерьёзная трещина в кости и что-то со связками, последствия вывиха, который случайным образом вправился сам, – и обычного для «клинков» истощения после цикла поместили в медблок, так что Сандра уже второй день жила одна. Без Найта было не то чтобы тоскливо – просто непривычно и неправильно.
На следующее утро после сражения Сандра подумала, что можно сходить к нему, но засомневалась. Они не были так уж близки – даже несмотря на секс. К тому же, Найта не собирались держать в госпитале долго. Он всё равно должен был вернуться в свой блок через день или два. Смысл ходить к нему?
Сандра решила, что в медблок не пойдёт, оделась для тренировки и даже дошла до входа в зал, но потом повернула к другим дверям – к тем, которые вели к медблоку.
Найт сидел в кровати полулёжа. Правую руку фиксировал широкий бандаж, на костяшках пальцев были наклеены пластыри, но если не считать этого, то Найт не выглядел больным.
– Привет! – сказала Сандра, мысленно пожалев, что пришла. Она не знала, что ещё сказать и чувствовала себя до ужаса глупо.
– Привет, – Найт смотрел на неё недоверчиво и даже немного удивлённо.
Но он был рад видеть – это легко читалось по глазам.
В небольшой палате не было стульев, так что Сандра села на соседнюю койку. На ней не было постельного белья, так что ничьё место она, получается, не отнимала.
– Как ты? Мне сказали, ты не сильно пострадал.
– Да, но сильнее, чем обычно, – механически выговорил Найт, а потом словно выдохнул: – Прости.
– Всё нормально, – отмахнулась Сандра, хотя ей то, что происходило после сражения, не показалось нормальным.
Она не чувствовала себя изнасилованной или униженной, как сначала боялась. Наверное, просто потому, что это был Гарет Найт.
Он был… Нет, она уж не испытала по отношению к нему того слепого восторга, как раньше. Он перестал быть для неё просто лучшим из «клинков», мастерством которого она давно восхищалась. Теперь она знала его и как человека тоже. Гарета Найта нельзя было бы назвать человеком добрым, или открытым, или душевным, его вообще было сложно описать словами, но одно Сандра знала точно – она не задумываясь доверила бы ему свою жизнь. Он был верным и надёжным, и в нём не было ничего показного.
