— Зуев Павел Олегович — пришел ему на помощь советник — Уволен в звании полковника и исключен из рядов.
— Это и есть твоя новость? — перебил его хозяин кабинета — Ради этого ты отвлекаешь меня от государственных дел?
Сверкнувшие ненавидящим взглядом глаза советника, быстро потухли, приняв скучающий вид, но где то в глубинах его сознания продолжал клокотать вулкан ярости, пузырясь остывающей лавой злопамятства.
— Майор Артемьев, попавший к нам — бесцветно продолжил советник — Столкнулся с необъяснимыми событиями, связанными с одной личностью, каким то образом постоянно оказывающейся в эпицентре противостояния мертвецам. — главнокомандующий в этот момент исподлобья вперил свой взгляд в советника — Так вот майор Артемьев утверждает, что этому человеку не страшны контакты с зомби, более того, он сам представляет для них смертельную угрозу.
— Смертельную говоришь — усмехнулся главный министр — Разве может быть что то более страшное для мертвеца, чем сама смерть?
— Со слов майора — бесстрастно продолжил советник, никак не реагируя на усмешку — Этот человек обладает силой, способной противостоять всей этой смертельной напасти, он неуязвим и похоже несет в своем организме противоядие инфекции. И мы знаем, кто он.
В кабинете на некоторое время повисла тягостная тишина, лишь ходики часов отбивали ритмичный танец и вдалеке громыхали зарницы.
— Значит нам нужно доставить этого человека сюда хоть из под земли — прервал молчание хозяин кабинета. Советник тем временем встал, по военному вытянув руки по швам.
— Мне нужно срочно встретиться с этим майором! — процедил главный министр, но советник, словно ожидая этого, ухмыльнулся, обнажив крупные искусственные зубы.
— Это невозможно по инструкции, господин. президент — запнулся он на последнем слове — Это невозможно, Игорь — и в ответ на недоуменный взгляд, резко выпалил — Артемьев инфицирован.
107
В полутемном подземном коридоре, чавкающим эхом разносились шаги небольшой процессии из четырех человек, двигавшейся в сторону лабораторного корпуса. Гул толпы мертвецов уже не проникал сюда, заглушаемый толстыми бетонными стенами, их гортанные крики, возбужденные близостью неприкасаемого живого человека, давно исчезли позади, отделенные преградой неприступных подземелий и продолжали витать над площадью, где остался возродившийся и растерзанный ими Наставник. Их злобные, мертвые души находились в смятении, которое принесла им жизнь, сумевшая растопить холод человеческой трагедии и насытив теплом возрождения отданное им на поругание тело.
Это смятение прокралось и в душу Курина, медленно вползая в его холодное тело червем сомнения в единственно правильном пути их смертоносного похода на мир живых, где не было места иной форме существования, кроме как в нетленном, бесчувственном ко всему мертвом теле. Изредка оборачиваясь на идущего следом Николая в окружении двух мертвых бугаев-охранников, Курин ловил на себе его насмешливо-надменный взгляд, в живых глазах которого не было ни страха, ни мольбы о пощаде в логове самой смерти, словно этот незнакомец знал, что смерть не страшна ему и он сам получил право давать и забирать жизнь у любого. Мертвецы не пугали его, Курин чувствовал это, если можно было так объяснить проснувшиеся давно атрофированные чувства. И теперь Курин, неспешно шагая по одной ему известной дороге утраченного бытия, явственно ощутил неистовое желание вернуть себе жизнь, насытив ею зараженное смертью тело. В очередной раз обернувшись на конвоируемого незнакомца в голове у Курина неожиданно созрел план, от которого теперь зависела не только судьба арестанта, но и его собственная.
— Пришли! — он оглядел оторопевших охранников и те согласно закивали, соглашаясь с любым решением начальника — Вам сюда. — он указал мертвенным указательным пальцем в сторону неприметной двери, в углу небольшого коридора. Сойдясь своими туманными глазами с пронзительными зелеными глазами Николая, он вздрогнул словно от удара плетью, понимая всю свою беспомощность и ущербность рядом с этим могущественным божеством, заключенным в оболочку невзрачного человека.
