— Вам сюда — пролепетал он, указав рукой в сторону двери — В этом кабинете вас ждет проверка — он вдруг осекся под проницательным взглядом Николая, который нахмурился, пронизывая тело Курина насквозь обжигающим взором, а потом неожиданно для него широко улыбнулся, впервые за все время и послушно двинулся к стене. Курин потянулся и дернул на стене еле заметный рубильник, словно приговором разделив свое предназначение на до и после этого случая, отдав всю свою сущность в руки этого неприметного человека, ставшего в будущем его идолом. Загремев тяжелыми створками, многопудовая дверь съехала в сторону, открывая взору всех присутствующих свое нутро, состоявшее из небольшой квадратной комнаты, обшитой листами толстого металла, покрытое въевшимися в него разводами бурого цвета, эти разводы были на полу и даже каплями расходились на потолке, скрывая тайны странной комнаты, за мерным гудением ярких ламп, вмонтированных в потолок. На пороге Николай на минуту остановился, а потом уверенно вошел вглубь и призывно улыбнулся охранявшим его мертвецам. Два здоровяка не чувствуя подвоха последовали за ним и когда все они оказались в центре ярко освещенной комнаты, Курин, остававшийся снаружи резко рванул рубильник затвора двери и массивные двери в ту же секунду вернулись на место, оставляя троих подопытных и Курина по разные стороны испытания сущности. Помедлив секунду, Курин утопил в стене маленькую кнопку, отчего где то рядом заработали мощные двигатели и все пространство вокруг него наполнилось гулом и скрежетом. Одна из стен комнаты, приводимая в движение мощным прессом, двинулась в сторону противоположной стены, сокращая пространство и сминая под огромным натиском все на своем пути. По двери забарабанили две пары рук, это охранники кинулись молить о пощаде и выпустить их наружу, догадываясь какая судьба им уготована в этой комнате, раздавившей на своем веку не одну сотню тел. Их дикие вопли и истеричный стук никак не действовали на Курина, не единожды проделавшего эту манипуляцию с заведомо приговоренными, но как он не прислушивался, кроме голосов двух мертвецов, никак не мог услышать хоть что то, что выдало бы страхи незнакомца, он не издал ни единого звука, пока стены не встретились друг с другом, и в этом глухом шуме лишь булькающие, затухающие голоса охранников наполняли пространство подземелья, но Курин слышал только пронзительную тишину, а перед его глазами стояла улыбка незнакомца.
Когда все затихло, Курин выждал некоторое время, прикладывая ухо к толстостенной двери, но ни шороха, ни звука с той стороны не долетало до его обостренного слуха. Криво ухмыльнувшись своим мыслям, он кивнул головой соглашаясь с внутренним голосом в том, что эта комната выводила на чистую воду всех хитрецов, пытавшихся обмануть его и ни один не вышел отсюда живым, кем бы он ни был. И этот незнакомец, обладавший огромной силой духа и харизмой ангела, не смог устоять против бесконечной силы бездушного железа. Курин чувствовал одновременно удовлетворение, от того что смог перехитрить живого человека и разочарование, горечью остывающее на обезвоженных губах, которые он попытался облизнуть давно пересохшим языком, из за мимолетной надежды на спасение от бесконечной жизни в мертвом теле. Он вернул рубильник в исходное положение, отвлеченно слушая, как гудит отъезжающая на свое место подвижная стена и затем, дотянувшись до малозаметной кнопки, нажал на нее безжизненной рукой, дождавшись, когда откроется дверь, не особо интересуясь виденной им не однажды картиной, что осталась от раздавленных людей. Краем глаза он выхватил разможенные остатки мертвецов на полу, ставшие абсолютно бесформенными и в этот миг на него шагнула размытая фигура, в которой его воспаленный застоявшейся кровью мозг, мгновенно распознал знакомый образ в облике человека, которому была нестрашна больше смерть, потому как он обладал абсолютной жизнью, насмехавшейся над вечной смертью. У Курина подломились ноги и он свалился перед Николаем, обнимая и целуя его видавшие виды ботинки, воя от бессильной зависти к высшему существу, снизошедшему до него и моля пощады.
108
В полутемном кабинете, за столом покрытом чистой, белой скатертью, с трудом найденной в разрушенном городе, важно восседал Николай, деловито поглядывая на скрючившегося в подобострастном поклоне Курина, притулившегося неподалеку. Перед Николаем стояла ваза с конфетами, в руке он держал чашку с дымящимся чаем и сочно отхлебывал из нее, жмурясь своему положению. Курин с плохо скрываемой завистью, провожал взглядом очередной фантик, лишенный сладкого содержимого и сброшенный на пол.
— А вы значит есть не можете? — подняв глаза на меловидное лицо Курина, спросил Колька, отставляя в сторону пустой стакан — Что вообще?
— Нет — пробормотал Курин, втягивая на всякий случай голову в плечи — Не можем ни есть, ни пить — он покосился на пачку сигарет, лежавшую на полу — Ни курить.
