Внезапно небо над их головами сжалось и в этот момент омоновец вдруг согнулся словно от встречи со скоростным поездом, его тело подпрыгнуло в воздухе, выгибаясь дугой, как раскаленный металл на наковальне, попавший под безжалостный напор молота, его мертвое тело, не растратившее силу накачанных мышц, дробила неведомая, безжалостная сила, превращая здоровяка в бесформенный мешок с изломанными костями. Мертвецы на площади замерли, наблюдая за экзекуцией, лишь Курин переведя изумленный взгляд на окаменевшего Кольку, видел как горят его глаза ненавидящим светом, насквозь пронизывая фигуру болтающегося на ниточках чужой воли омоновца. Через мгновение ноги рыжего омоновца подломились и он беспомощно осел на помост, словно сломанная кукла, лишенная какого либо внутреннего скелета. Притихшие зомби перешептывались, поглядывая то на трепыхающегося в агонии омоновца, то на застывшего как изваяние Кольку. Ни один мускул не дрогнул на его лице, а озадаченный Курин, не понимая как такое возможно, что невидимая сила, призванная обычным с виду человеком, превратила омоновца в тряпичную куклу, вышел из за трибуны не зная, что предпринять и опасливо приблизился к молчаливому Николаю.
— Смотрите, смотрите, он же живой! — вдруг раздался вопль девицы и все разом посмотрели туда, куда указывал ее дрожащий указательный палец — Верховный наставник превратился в живого — визгливо выкрикнула неуемная девица — Я вижу его глаза, они. голубые! — все забыли про трепыхающегося омоновца, невозмутимого Кольку и переключились на Зуева, стоявшего с гордо поднятой головой перед всеми.
Непроницаемая тишина вознеслась над тысячами мертвецов, площадь, запруженная ими, окаменела, не издавая ни единого звука, лишь их бездонные глаза стремились найти того, кто смог проделать долгий путь в небытие и вернуться в лоно живых, вновь обретя единение с Богом.
— Он и правда живой! — с нескрываемым удивлением произнес Курин, неуверенно приблизившись к Зуеву — Он живой! — зарычал он через мгновение и в его рыке смешались едва уловимые злоба и зависть, к тому, кто смог покинуть мертвую плоть — Как? — его голос перешел на визг — Как он сделал это?
Толпа на площади пришла в движение, задвигавшись волнами мертвых тел, десятки, сотни рук тянулись к бывшему наставнику, словно ища в нем спасение, спасение от застывшей в них смерти, в надежде на возврат к прошлой, ушедшей от них жизни, неожиданным образом проснувшейся в теле Зуева.
— Он мой! — завизжала девица, первой заметившая странные метаморфозы с лицом Зуева — Мой! — и поднырнув между руками, охранявших подиум охранников, сумела проскочить на сцену, вытянув перед собой бескровные, безжизненные руки, в тот момент, когда её высохшее тело смогли ухватить грубые мужские руки, коснулась тонкими пальцами лица Зуева, в надежде передать через смертельное прикосновение вирус смерти в тело живого, став наставником над самим бывшим верховным наставником.
— Сбросьте ее обратно! — просипел перекошенный от злобы Курин охранникам — Избавьтесь от нее! — и замер, не в силах оторвать взгляд от закостеневших омоновцев, застывших словно в ступоре, рядом с Зуевым.
А тот, как в первый раз рассматривал свои руки, с прожилками вен, присылаемой крови от проснувшегося сердца, то приближая, то отдаляя их от глаз, на его лице блуждала едва сдерживаемая радость, глаза набухли влагой слез, легкие, расправившись после долгого сна, вновь заполнились живительным воздухом, нагоняя в усилившийся напор расплавленной крови, необходимый живому человеку кислород.
— На него больше не действуют прикосновения! — восхищенно произнесла девица, удерживаемая охранниками — Он излечился навсегда! Он больше не боится нас, он стал обычным человеком! — ее крик озарил пространство над всеми, проникая в тела мертвецов надеждой на возможное избавление от смертельной напасти. Толпа на площади загудела на все голоса, мертвецы тянули шеи, пытаясь разглядеть того, кто смог пройти сквозь безжалостные жернова смерти и вернуть себе человеческий облик и право на жизнь.
С просветленным лицом, Зуев повернулся к Кольке и восхищенно прошептал — Эта жидкость из пробирки, это лекарство от смерти! Где ты взял её? Как она оказалась у моей дочери? — он резко осекся, столкнувшись с колючим, немигающим взглядом Кольки
Неожиданно чья то сила скрутила тело Зуева, его руки безвольно повисли на обездвиженном теле, словно в коконе, а затем та же неведомая сила швырнула его немощную фигуру прямо в центр толпы и он исчез среди бесформенной массы бледных тел, накрывшей его бесконечным покрывалом смерти, разрываемый на сотни частей, тянущимися со всех сторон когтистых рук, а пронзительный крик боли, вырвавшийся из его горла навсегда растаял посреди злобного рычания беснующейся звериной массы зомби, которая за секунды превратила тело своего бывшего наставника в кровавое месиво.
