Через несколько часов Громов и Артемьев вышли к взлетной полосе, где их ждал готовый к вылету самолет. Пилот, многое повидавший на своем веку, не задал им ни одного вопроса, лишь коротко кивнул, услышав просьбу дать полчаса на сборы. Два вернувшихся живых человека ничем не отличались от миллиардов похожих, населяющих земной шар..
Озеро осталось в их прошлом. Отравленное вирулентным ядом, оно утратило свою силу и превратилось в обычный водоем, коих много создала природа во всех уголках, глубоких и пересыхающих, огромных и крошечных, известных и затеряных. У этого необычайного озера, найденного наблюдательным Зуевым и исследованного пытливым Громовым не было шанса на будущее, его скрытая мощь растратилась впустую в человеческих распрях и столкновениях противоположностей, где озеро пало жертвой необузданных амбиций, возомнившего о себе венца творения. Сколько открытий, свершений и несовершенных подвигов почили в глубоких водах уникального озера, загубленного по прихоти самовлюбленного человека, надломившего в этих местах ход истории и сменившего прямую и освещенную дорогу на кривые, окольные пути.
— Может вернешься в город? — с надеждой посмотрел на молчаливого товарища Громов — Ты здоров и можешь жить среди нас — но Артемьев лишь отрицательно покачал головой.
На обратной дороге они зашли на законсервированную полярную станцию, где Артемьев подобрал себе теплые штаны, свитер и непродуваемую куртку. В кухонном блоке нашелся нетронутым целый ящик галет, порошковое молоко в стеклянной таре, а в подсобке до потолка стояли ящики с консервами, которых хватило бы на год. Порывшись в столах, Артемьев выудил на свет огромный охотничий нож, забытый Геннадием и тут же спрятал его под одежду. Больше им ничего не досталось, а огнестрельное оружие забрали с собой при эвакуации. Постучав по покрытой тонкой паутиной ржавчины бокам трехосного грузовика, Артемьев довольно почесал затылок и эта метаморфоза не ускользнула от посерьезневшего Громова.
— Я останусь на острове — похлопал по плечу Артемьев оторопевшего Андрея — Да ты и сам все знаешь — он хитро прищурился — Тогда в отделе ты сразу догадался, что в тебя верят! Все понимали, что ты появился не просто так — голос Артемьева окреп — Тебе надо дойти до конца, а я останусь тут и присмотрю за озером. Возвращайся к людям, Андрей! — взгляд Артемьева потеплел, в глазах блеснуло отражение перевернутого неба — Обо мне не беспокойся, с таким арсеналом не пропаду — он похлопал себя по поясу, где спрятал нож — Целая станция в моем распоряжении — он хохотнул — Прогуляюсь к норвежцам, у них пошурую, может разживусь чем. Теперь я тут за главного — он вдруг замолк, обдумывая слова — Ты никому не рассказывай что тут произошло, незачем это — Андрей непонимающе поднял брови, а Артемьев подвинулся так близко, что было видно как дергается жилка на виске — Озера нет, оно ушло и никого больше не спасет, а мы ушли с ним, понимаешь? Нет никого, кто бы подтвердил, что было спасение — голос Артемьева потух, как севшая батарейка — Тебе не нужны свидетели. Никому они не нужны.
Громов понимал его. Все его деяния приводили лишь к бедам, все к чему он шел становилось невостребованным, все к чему он прикасался становилось токсичным, все о чем он думал было эфемерным, всех кого он любил покидали его навсегда.
— Ты сам дожен помочь им. Людям, оставшимся в городе — Артемьев заглянул в глаза Андрея — С тебя все началось, тебе и заканчивать это круг. Ты знаешь что делать, ты — он зашептал ему на ухо — Ты Спаситель!
Они обнялись как старые друзья, в молчаливом прощании пройдя заново путь, где их судьбы столкнулись, закручиваясь спиралью вокруг беды человечества, нагрянувшей как кара за прегрешения прошлых поколений. Течение жизни несло их прочь друг от друга, пройденные мгновения обобщающей идеи, сплотившей их ненадолго, затерялись песчинкой в безбрежной пустыне мимолетной судьбы, но память об этих днях оставила зарубки в душах похожих людей. Им не суждено было встреться вновь и они оба знали это. Их время вышло, но иногда время может резать как острая бритва..
