Полковник с начальником охраны торопливо шли по подземным коридорам закрытого учреждения, спрятавшегося в толще мегаполиса, с многометровыми стенами, поглощающими все звуки вокруг, с нависшими по углам камерами наблюдения, контролирующих любое движение всего и вся, пересекавшимися со шлюзами выходов к кабинам лифтов. За десятками дверей, ловко запрятанных в стенах, гремели железными внутренностями механизмы, предназначение которых заключалось в причинении боли и мучений любому организму, попавшему в их объятия. Перед одной из дверей, с приклеенной впопыхах белой полосой, начальник охраны остановился и прильнув к глазку, осмотрел внутреннее пространство за дверью. Удовлетворенно хмыкнув, он повертел ключами в замке и с некоторым усилием, отворил тяжелую дверь. Полковник сделал шаг вперед и оказавшись в ярком свете комнаты, от неожиданности зажмурился. Привыкнув к свету, он увидел перед собой щуплого человека, сидевшего на железном стуле. Его руки были сведены за спиной и пристегнуты к железной перекладине. Человек спокойно смотрел перед собой, не обращая внимания на посетителей, не проявляя никаких эмоций и оставаясь безучастным к окружающей обстановке, словно кукла. Кивнув начальнику охраны, полковник шагнул навстречу сидящему человеку, попав в лучи ярких ламп, дверь за ним закрылась, отразившись утробным звуком от стен маленькой комнаты. Зайдя за спину пленника, полковник приблизился к столу, на котором лежали данные на человека, после проведенных лабораторией исследований и углубился в их чтение. Периодически оглядываясь на изможденного человека, полковник жадно поглощал информацию, перелистывая страницы досье, его лицо, холодное и неприступное, напряглось, играя желваками, пытаясь скрыть страшную правду и ужас, вспыхнувшие в его голове. Пролистав бумаги, полковник бегло пробежал глазами данные датчиков, протянувшихся паутиной по стене комнаты и отрешенно потерев пальцами виски, попытался стряхнуть с себя страх, быстро взъерошив волосы. Взяв себя в руки, полковник обошел сидящего человека, встав напротив его. Тот продолжал молчать, исподлобья рассматривая своего начальника, без страха и нетерпения за свою судьбу, лишь натянувшиеся мышцы выдавали его внутреннее напряжение и скопившиеся чувства ко всему.
— Как ты себя чувствуешь, Игорь? — полковник в упор смотрел на человека, оценивая бледность его кожи и впалость щек.
Человек затравленно глянул на полковника и просипел, с трудом шлепая губами.
— Я в порядке. Я в полном порядке. — его лицо напоминало разорванный мячик, наполненный тальком.
— Игорь ты кормил обезьяну, из клетки семь ноль? — полковник приблизил лицо к пленнику, пытаясь увидеть реакцию замутненных глаз, но испугавшись чего то, отпрянул назад.
— Кормил, все как обычно при стандартных инструкциях. — пленник с искренним недоумением пытался вглядеться в лицо полковника, но тот отвернулся к стене, переваривая услышанное. — Что-то не так Павел Олегович?
Полковник вздрогнул, услышав свое имя, продолжая стоять спиной к человеку на стуле, пребывая в раздумьях, не шевелясь и никак не выдавая своего волнения. Пленник старательно вытягивал шею, пытаясь по реакции полковника, понять свою дальнейшую судьбу, ерзая на железном стуле всем телом. На какое-то время в комнате воцарилась гнетущая тишина, прерываемая подрагивающим шипением ламп дневного света. Человек, сидящий на стуле, затих, ожидая своей участи, затем словно очнувшись, задергался, пытаясь вырваться из объятий, пленившего его стула и снова выдохнул в спину полковнику, замершим истуканом перед ним.
— Что происходит? Что со мной происходит?
Полковник развернулся к пленнику, в его глазах блеснула, отражаясь мириадами точек от ламп, влага, выдавленная организмом из слезных желёз, отчего он неловко махнул рукой по ресницам, отгоняя наваждение, связанное с безумной трагедией, начало которой, положил он сам.
— Ты умер, Игорь. — его голос, изменился до неузнаваемости, за это время, пока он осознал всю тяжесть случившегося за последние сутки.
